Читаем без скачивания Опытный кролик - Дмитрий Полковников

— Есть по паре лент на пулемет и по нескольку обойм на винтовку.

«Минут пятнадцать-двадцать интенсивного боя», — прикинул Максим. Эх, сюда бы волшебника, пусть ящики с боеприпасами сразу возникают на позициях.

— Не густо. Пришлю машину. Пока не прибыли ваши командиры, прикрепляю своих. Старшина, ты бы, как комбат, их своим бойцам отрекомендовал.

Антон Ильич изумленно захлопал глазами. Как, отвечать за батальон? И командиры с кубиками, его, старшины, бойцы?

Панов чуть скривил нос. Не зря, не зря жили повязки на рукавах батальона. Тот, кто постоянно живет заботами людей — настоящий вождь, князь, командир, председатель колхоза, черт возьми!

Максим, парил в бане все руководство старшины, они чуть ли не песни пели вместе. А после к нему приехал целый грузовик домработниц с узлами грязного белья, искренне посланный, так, что сразу испортило отношения.

— Скажу коротко и прошу передать каждому бойцу лично. Это не маневры: красные против синих, все серьезно. Ваша задача прикрыть выход дивизии из крепости. Помочь своим товарищам, госпиталю, командирским женам и детям. Мои ребята знают, что делать.

— А что, товарищ майор, неужели такая сила попрет? Не отобьемся?

— Тебе по правде, или привычный лозунг задвинуть?

— По правде!

— Держитесь, пока есть патроны, — Панов не стал патетически восклицать «до последнего». Пуля теперь молодец, а штык дурацкий. Но каждый боец должен знать свой маневр. За что именно, конкретно, надо стоять до конца.

— Понятно.

— Если понятно, то держись. Хорошо окопайтесь, по манеру финнов. Время вам дам, но минометы и зенитные пулеметы подчиняю себе. А вам разрешаю вскрывать любые склады, вне зависимости, чьи они.

Ненашев достал заготовленное распоряжение, составленное не только по всем правилам, но и ссылающееся на неминуемый приказ командующего округом, опоздавший на несколько часов. Ни один интендант не подкопается, особенно после того, как Максим приложил печать к листку и расписался.

— А вы, товарищ майор?

— Останусь с ротой здесь. Должен же кто-то объяснить вашему комбату, куда делся батальон. Глядите в оба. Слушать лишь тех, кого знаете в лицо. В городе орудуют диверсанты. Будет кто-то возникать, сразу под замок! До выяснения, отвечаю лично, как комендант обороны участка.

Песец ему, если немцы не начнут войны, как в истории.

Но… лучше бы так, еще год-два… и встретили бы мы вас по всем правилам.

Свою позицию Панов выбрал давно.

«План без „шверпункта“, словно человек без характера», или неправильно выразился господин Гинденбург?

Фортификация Первой мировой войны и сейчас обеспечивала круговую оборону форта, окруженного рвом, наполовину заполненным водой.

Участок до Буга заболочен. Если штурмовать, без тяжелой артиллерии не обойтись. Данный факт доказали поляки еще в тридцать девятом году.

На верхнем ярусе пять бетонированных траверсов, встав на которые, хорошо видно поле на юге и местность за рекой, что на северо-западе перед Пограничным островом. А если накроют артиллерией, то в центе и по краям в бетон врезаны три бронированных колпака НП.

Пока живы рации и есть снаряды у Царева, можно корректировать огонь. В бинокль отлично просматривались ориентиры, рядом с которыми находятся позиции немецкой артиллерии, наблюдательные пункты и два узла связи. В этом он убедился, когда поднимался сюда прошлый раз.

Как всегда существовало «но». У всего великолепия один вход, он же черный выход. Тут и обороняться тогда не стали, чуя ловушку, словно в крепости.

Да, именно так расценивал ситуацию Ненашев. Иначе не объяснить. Пулевые выбоины на стенах историки дружно отнесли к тридцать девятому году, хотя имелся один подозрительный пролом, будто от тяжелого снаряда. Опустевший после ухода красноармейцев пустой форт захвачен 80-м пехотным полком 34-й дивизии противника почти без потерь около шести утра.

Пусть теперь укрепление, наконец, выполнит свое назначение, на какое-то время, прикрывая с юга крепость. Панов малочисленности гарнизона не боялся. Недолго им тут куковать. Не море пушек и горы снарядов за спиной. Где меньше войска, там больше храбрых [570].

И весь расчет на внезапность. Шум отбывающих пехотинцев обязательно услышат на вражеском берегу, решив, что русские окончательно покинули укрепление.

Антон Ильич заметно повеселел. Приказ и подход ему нравился. Главное, кто-то взял на себя ответственность.

— Выходи строиться!

Третий батальон с батареей пушек шел усиливать пограничников. Пусть доблестные солдаты вермахта из сто тридцатого полка наткнутся на злую от всего происходящего вокруг тактическую единицу Красной Армии.

Никто теперь не разбежится, ребята в зеленых фуражках сцементируют красноармейцев, а, если надо, то и в чувство приведут. Ничто не действует лучше уверенного, обстрелянного бойца рядом.

Только времени у них мало, надо успеть окопаться за час. Ну, что. Придется верить в чудо, сотворенное за год маршалом Тимошенко. Вновь что-то шевельнулось в памяти Панова.

— Старшина, ко мне.

— Что такое, товарищ майор?

— Оставьте тут человек десять. Пусть снимут наволочки с подушек и чехлы с матрасов.

— Зачем? — на Максима уставились непонимающие глаза, и он вздохнул, поясняя нехитрый саперный трюк. Тем же самым, сейчас, занимались и у него, оставляя на виду палатки и нары внутри. Дымить и гореть все должно правдоподобно.

— Бойцы догонят. Когда начнете копать окопы, тут же набивайте их землей. Запачкать не забудьте, чтоб не выделялась. Обложите ими брустверы и позиции пулеметчиков.

То же делают и саперы Манина, доводя до ума места, бывшие ранее только учебными позиции.

Ненашев надеялся, что огневики Царева сейчас последний раз осматривают орудия, протирают ветошью снаряды, готовясь к стрельбе. Но палить не начнут, пока не поймут, что война.

— Товарищ майор, связь с дотами есть!

Максим благодарно посмотрел на связиста. Только что залитые водой элементы питания аппарата не подвели. Да и кабель самый надежный из тех, что есть сейчас в связи Красной Армии.

«Гупер» — многожильный медный провод в резиновой оболочке, покрытой матерчатой рубашкой и пропитанной смолой. Одна мелочь, катушка весит, как пудовая гиря. Немецкого кабеля в хлорвиниле поместилось бы в два-три раза больше, но до вожделенного трофея наших связистов еще далеко [571]. Не удалось наладить дело перед войной, хоть и дала промышленность первые метры в апреле сорок первого [572].

На наблюдательном пункте развернута телефонная связь, радио надежно укрыто в нижнем ярусе форта, где бойницы на восточную сторону, лишь выведена антенна наружу. Все надежды теперь связаны с двумя станциями 6-ПК, она же — «малая политотдельская» или совсем цинично «вижу-слышу». Мощность передатчика один ватт, на свежих батареях дальность связи микрофоном километров восемь. Все удовольствие помещалось в двух ящиках общим весом в двадцать пять килограмм. В одном — радиостанция, в другом — ЗИП и батареи питания.

Сдвинув фуражку козырьком назад, чтобы без помех орудовать с биноклем, Ненашев полез в бетонное гнездо, выстроенное русскими инженерами еще задолго до Первой мировой войны. В том гнезде, за сорок пять минут до начала немецкой артподготовки, его и нашел разъяренный майор Казанцев. Комполка, поднятый по сигналу «сбор», поспешил именно сюда, поскольку телефон молчал. Двигаясь по дороге, он с изумлением увидел лежащие поперек свежеспиленные столбы с оборванными проводами.

Кто-то лишил его связи.

— Я тебе тестикулы до мандибулы дотяну! — заорал комполка, — Ты кто такой? Что себе позволяешь?

Еще бы не злиться, всех прибывших в форт командиров батальона майор Ненашев сажал под замок. До полного просветления текущей обстановки в новой реальности.

Хороший ты мужик, Михаил Петрович, но не орел! — специально перегнул палку Максим. Он сейчас искренне благодарил Пазырева и Коборкова за «бонусную» шпалу в петлицах.

Ибо два толковых майора способны каждому генералу переставить диван, так гласит военная мудрость. А по сути, характер у Казанцева был далеко не сахар. Заведется, не остановить.

В запале врежет правду-матку начальству в глаза. Но умный и, по-хорошему, упертый мужик. Тянул он полк, готовясь к войне, как мог, не давая спуску ни себе, ни другим.

Вот только как к нему подход найти? Или тоже выдержать его в каземате минут тридцать?

Он посмотрел на часы. Через пятнадцать минут командарм Коборков начнет нервно искать Азаренко, требуя поднять дивизию и «пачками» бесшумно двинуть ее в район сбора.

Еще несильный, но уверенный гул моторов возник в небе. Подняв головы, Ненашев и Казанцев увидели в небе силуэты десятков самолетов, летевших в безупречном строю на значительной высоте, в несколько эшелонов, с зажженными бортовыми огнями.