В который уже раз за последние сутки у меня пошла кругом голова, и я почувствовал, как подо мной зашаталась земля. Я как раз собирался обратиться к Инне почти с теми же самыми словами, но она лишь на какую-то минуту опередила меня...
— Так получилось, — между тем говорила Инна, — что у твоих родителей не могло быть детей. Когда они узнали об этом, то решили взять на усыновление новорожденного младенца.
— Значит, меня усыновили? — спросил я, потому что нужно было спросить.
— Да, ты приёмный сын, — ответила она. — Но всё произошло не так, как обычно бывает в подобных случаях. К твоим родителям обратился незнакомец и предложил им крепкого, здорового малыша двух месяцев отроду.
— Это был я?
— Это был ты. Твоя мама говорит, что она полюбила тебя сразу, как только увидела, и убедила твоего отца принять предложение незнакомца. Тот обещал уладить все формальности с усыновлением, и действительно — уладил; он сделал всё так, чтобы официально ты считался их родным сыном. После этого твои родители переехали в другой город и больше ни разу не встречались со своим благодетелем. Его личность оставалась загадкой до самого последнего времени.
Инна умолкла, ожидая моего следующего вопроса. И я через силу спросил:
— А теперь?
— Теперь всё выяснилось. Сегодня утром, когда мы проснулись, Сандра рассказала мне, что твои родители дали подробное описание внешности незнакомца. По этому описанию все посвящённые люди опознали его однозначно. Представь себе, это был... — Инна сделала эффектную паузу, но я не стал ждать, пока она назовёт имя, а закончил вместо неё:
— Мэтр.
На лице жены отразилось изумление.
— Как ты догадался?
— А ещё, — продолжал я, — он попросил назвать меня Владиславом. Ведь так?
— Да... Но откуда ты знаешь?
Я погладил её всклокоченные белокурые волосы.
— Видишь ли, дорогая, Мэтр просил назвать тебя Ингой...
5
На сборы мы потратили полдня, а сама эвакуация заняла больше часа. Поскольку время нас не сильно поджимало, мы решили уходить не всей толпой сразу, а разделиться на небольшие группы, чтобы по возможности избежать давки в «колодце» и столкновений друг с другом при выходе из него.
Сначала Леопольд под нашим руководством отправил в путешествие шестерых людей Штепана с лошадьми и поклажей. Сделал он это в три захода, по двое загорян со всем их скарбом за раз, и после каждой такой переброски мы давали ему четверть часа на отдых. Сам Леопольд даже не догадывался, какую важную часть работы он выполняет. Дабы кот не возгордился и не вздумал в будущем по собственной инициативе баловаться магией, мы сказали ему, что нам нужен помощник, который будет нас страховать. Леопольд очень серьёзно отнёсся к своей роли и в ответственные моменты не капризничал, зато в перерывах ныл вовсю, жалуясь, что наши «фокусы», как он их называл, утомляют его. Впрочем, мы с Инной уставали гораздо больше, ведь именно от нас кот получал энергию, необходимую для открытия «колодца», а внедрённая в его подсознание программа особым способом перерабатывала её и направляла в нужное русло, чего мы сами пока сделать не могли.
К тому времени, когда была отправлена третья пара загорян, Сандра уже заснула. Мы не могли наслать на неё сонные чары, пока на ней был перстень, но и не рисковали снимать его, пока она находилась в сознании; поэтому Инна отыскала в медицинском справочнике рецепт сонного зелья, которое, как почти все лекарства на Гранях, изготавливалось магическим путём, но в готовом виде действовало без всякой магии — в нём содержалось снотворное вещество, похожее на земной диазепам18.
Перед началом эвакуации Сандра выпила порцию зелья, эквивалентную трём таблеткам валиума, и уже через полчаса, несмотря на сильное волнение и общую взвинченность, её начал одолевать сон. А ещё минут через десять она, свернувшись в траве калачиком, дрыхла без задних ног. Только тогда мы сняли с её пальца перстень и с помощью чар до предела укрепили сон, внимательно следя, чтобы он не перешёл в кому. Накладывать поверх сонных ещё и парализующие чары мы сочли излишним.
Вскоре состояние Сандры стабилизировалось, и опасность комы миновала. Никакого постороннего вмешательство в её сон вроде бы не наблюдалось. Пока я присматривал за спящей девушкой, Инна пошла переодеться перед путешествием, а последний член нашей группы, Штепан, тем временем собрал всех пятерых котов и посадил их в большую корзину с выстеленным мягкой травой дном. Мы, кстати, долго ломали голову, как поступить с Гитой, которая на поверку оказалась кошкой-оборотнем чёрного мага. Пожалуй, самым разумным было бы оставить её здесь, на этой дикой Грани — но у нас просто не хватило твёрдости так жестоко обойтись с беззащитным животным. В конце концов мы попросили совета у Леопольда, и наш кот, теперь уже зная всё про Сиддха, повёл себя, как истинный джентльмен: он заявил, что Гита хорошая киска, и взял её под свою личную ответственность. На том мы и порешили...
К моему удивлению, Инна переоделась для путешествия в костюм с брюками. Как она сама объяснила, это на тот случай, если мы вывалимся из «колодца» вверх тормашками, но я ей не поверил — раньше такие соображения её не останавливали. Очевидно, на жену сильно подействовали слова Сандры о том внушении, подкреплявшем её упорное нежелание носить брюки, и она решила убедиться, что оно больше не действует. В этой одежде Инна смотрелась просто изумительно, о чём я не замедлил ей сообщить. В ответ она лишь недоверчиво фыркнула.
В последний раз убедившись, что мы ничего не забыли, я перенёс Сандру к тюкам с вещами и усадил её между собой и Инной. Мы оба крепко обняли девушку, чтобы она случайно не потерялась по дороге, а Штепан присел рядом со мной, поставив себе на колени корзину с котами.
«Колодец» недаром считался самым простым (хоть и не самым приятным) способом перемещения между Гранями. Открыть его было нетрудно, а задать направление движения — ещё проще, если знать более удобные ориентиры, нежели карта звёздного неба. Только и всего, что в момент прыжка в «колодец» нужно держать перед своим внутренним взором чёткую картину того места, куда хочешь попасть. Пока Инна руководила действиями Леопольда, я в мельчайших деталях представлял гостиную наших покоев в Кэр-Магни, а мой дар услужливо вплетал в ткань чар пространственные характеристики Грани Ланс-Оэли и той точки на ней, которая соответствовала положению гостиной на втором этаже графской резиденции.
Когда нас, наконец, затянуло в «колодец», я по третьему разу испытал все «прелести», сопутствовавшие этому способу перемещения. Я всеми силами старался не потерять сознания, но мы летели слишком долго, нас окружала мёртвая тишина, глаза застилал сплошной мрак, а тело до самых костей пронзал жгучий холод. Время шло бесконечно медленно, темнота и безмолвие убаюкивали меня, ледяная стужа «колодца» стремительно истощал мои силы — так что вскоре я не то чтобы лишился чувств, но просто крепко заснул...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
