смыслом — в качестве предупреждения тем, кто может пойти за ним. Ты пойми, Рус, тысячи, десятки тысяч лет этот Мир считался безопасным, его переполняла праэнергия и на всех портальных картах он обозначен именно таковым.
— Но ведь здесь есть праэнергия!
— Она есть там, за Великим Хребтом! А тут ее нет! Ты этого не чувствуешь и поэтому не замечаешь, а вот я чувствую. И он это чувствовал, но в то же время он чувствовал и знал, что энергия, так необходимая ему, в этом Мире есть, поэтому и пытался добраться до того места, где сможет выжить… не дошел… да и не смог бы он дойти.
— Почему?
— Ты же знаешь об Измененных. Энергия чуждая этому Миру, да и всем известным мне Мирам начала его менять… Представь себе монстра, способного поглощать праэнергию и энергию разлитую здесь… Что или кто смог бы его остановить? Если бы изменения прошли до конца, то он бы просто уничтожил все живое этого Мира. Он это понял и принял единственно верное решение в его положении… использовал энергию, магию своего Знака для последнего энергетического воздействия на структуру Реальности — превратив свое тело и все что его касалось в камень.
— И что, Высший Энергет не смог себя защитить от чужой энергии, да даже местные маги очень даже неплохо с этим справляются.
— Ты чем меня слушал, когда я рассказывал о Энергетах и Искателях?! Не бывает Искателей — Высших Энергетов!
— Тогда я вообще ничего не понимаю. Не бывает, но ты утверждаешь, что вот он, точнее то, во что он превратился, стоит перед нами.
— Его накопитель праэнергии… он мизерный. Скорее всего, он только-только перешел на уровень Высшего. Вероятно, что Мир, в котором это сделал, был давно лишен праэнергии, поэтому он и перешел сюда. Рассчитывая уже здесь заняться увеличением своего накопителя и окончательной перестройкой тела и всей энергосистемы. Если бы в его теле была хотя бы крупица праэнергии, то ему не потребовалось бы убивать самого себя, а так он оказался в том состоянии, когда уже потерял доступ к Энергии Мира, а его внутренний Источник переродился в Накопитель праэнергии. По сути, он оказался лишен даже той минимальной защиты, что есть у любого из неодаренных. Это как человек, абсолютно и полностью лишенный иммунитета, да еще и с содранной кожей, любая бактерия, любой вирус и — труп, в нашем случае — Измененный.
— Да уж, незавидная судьба — только-только перейти в статус всемогущего Бога и так… попасться.
— Поэтому я тебе и говорил, не торопись переходить в ранг Высшего Энергета, не торопись.
— Да я после такой картины вообще не буду даже думать об этом! Я вот только одного не пойму… если этот… разумный, стал Высшим Энергетом и перешел в этот Мир, да еще и при этом был Искателем, значит… этот ваш Союз Миров существует? Ведь Проклятые Земли появились на этой планете всего полторы, ну максимум две тысячи лет назад. — Войтан задумался, сильно задумался, потому как не отвечал мне минут двадцать, а потом все же ответил.
— Конечно, хотелось бы верить, но… нет, не думаю. Если бы Союз Миров сохранился, или хотя бы какая-то его часть, да еще и при наличии Высших Энергетов, то этот Мир уже давным-давно посетили бы, тем более, что его координаты известны всем мало-мальски образованным разумным. А этот Искатель… Ты знаешь, Рус, я тут подумал… а с чего мы вообще взяли, что он был Искателем? Из-за наличия у него соответствующего Знака? Так вспомни себя… у тебя тоже такой Знак был, но к Искателям, формально, ты не относился, посвящения не проходил и в Поиск не отправлялся. И еще одно… редко, очень и очень редко, при пересечении границы Реальностей, происходила спонтанная инициация внутреннего Накопителя праэнергии. Всего известно о четырех таких случаях. Да, согласен, четыре случая за сотни тысяч лет, за миллионы переходов, четыре случая это даже не статистика, а погрешность, но ведь такое было. Кстати, это в какой-то степени объясняет, почему этот разумный был абсолютно пуст энергетически. Одно не подлежит сомнению, при жизни он был уверенным середнячком среди Истинных Энергетов, как минимум семь узлов-преобразователей, и он не единожды пользовался портальным залом, потому как прекрасно знал, как это делать. А значит есть надежда, что рано или поздно, но Союз возродится и этот Мир вновь станет цветущим, а я подожду и обязательно дождусь этого момента и вновь буду обучать Искателей. — вот же идеалист и фанат, мне его даже жалко в чем-то стало, потому что не верю я в такой шанс, а вот в случайную инициацию, верю. Пусть уж лучше она, чем неизвестная Империя, или что там еще, магов огромной силы.
— Ладно, что толку гадать как и почему он здесь оказался. Меня больше интересует вопрос, почему сканеры показывают на его месте наличие магических, технологических и еще каких-то артефактов. Причем, вместе с телом переместились и засветки, да и поиск в том месте где я его нашел, ничего не дал.
— На этот вопрос ответить не сложно…
— Он сам является этим артефактом… артефактами… блин, ничего не понимаю!
— Ну, частично ты, возможно, и прав, вполне может быть, что какие-то части его тела стали артефактами. Я бы на твоем месте уделил внимание шипам и клыкам, ну и кое-каким внутренним органам.
— Хорошо, согласен, с магическими артефактами кое-что проясняется. Вот только я не понял… ты что, предлагаешь мне его разделать, э-э-э разломать?!
— А почему бы и нет? Конструкт использованный им обратить невозможно, по сути, это уже даже не тело разумного, а самый настоящий камень… ну, с кое-какими включениями. Поверь, ему уже абсолютно все равно, а тебе может пригодиться.
— Ясно. Как я понимаю, никакого пиетета перед телами погибших коллег Искатели не страдают.
— Даже смерть Искателя должна принести пользу живым! — немного пафосно заявил Войтан. Ага, все таки Искателя, — подумал я, но с точкой зрения своего визави согласился — мне все в жилу.
— ну, с такой постановкой вопроса я спорить не стану. А что на счет технологических артефактов и еще чего-то там непонятного? С ними что?
— Рус! Ну нельзя же быть таким тупым! Обыщи его и все дела.
— Обыскать? Камень?
— Ты каким местом меня слушал? Я же сказал, «его тело и все с чем оно соприкасалось»!
— Так, с телом ясно… одежда тоже превратилась в камень, виной тому шипы… Блин! Карманы и рюкзак!
— А еще пояс. Под складкой ставшей камнем одежды его просто не видно.
— Придется
