Щерясь и шипя от боли, эльф, полусогнувшись, неказисто пятился назад, в сторону тихо журчавшего иссиня-черной водой пруда, посреди которого бугром торчал небольшой островок с одиноким буком. Пушистые звери, визгливо лая, наседали, тщась укусить раненного уроженца Тьенлейв за пятку, однако произвести полноценную атаку почему-то не решались. Впрочем, едва сапог эльфа облизнули прибрежные воды, как одно из существ словно с цепи сорвалось. Первородный в последний момент, чуть не падая на землю, изловчился локтем откинуть скакнувшего на него зверька, и, не успел эльф поймать равновесие, как второй мохнатый хищник взмыл в воздух уже с противоположной стороны. Здесь в бой вступил я — не сбавляя шага, набегу взмахнул рукой, поднимая мощный порыв ветра, отшвырнувший существо в кусты. Однако едва заклятие погасло, как мои ноги вдруг свело сильнейшей судорогой, и я, неспособный противостоять нагрянувшей слабости, рухнул оземь, перекатился через плечо и с большим трудом изловчился сразу привстать, сев на коленях и припадая к почве тяжелой головой. Видимо, сон и голод истомили меня не только физически, но и затронули магическую жилку. В висках застучало, выбивая капли испарины, пальцы пульсировали давящей на кости болью. Я даже чувствовал, как повсеместно на теле пухлыми червяками взбухают жилы.
Но прийти в себя мне не дали. Мохнатый зверек вспрыгнул мне на закорки, острыми зубьями впиваясь в плечо. Всхлипнув, я стащил с себя тварь, с размаху швырнул ее в пущу. Туго поднялся, пинком сапога отправив в полет очередное подбежавшее вплотную создание. И только мне удалось хоть сколь крепко встать на ноги, тяжело поднимая фальчион, как атакующий запал пушистой стаи вдруг притух. Около десятка особей, отвернувшись от эльфа, перекинули свое внимание на меня и скорее пытались не подпустить вдруг вмешавшегося в сражение чужака, нежели как-то его уязвить. Пискляво лая и клацая рядами частых мелких зубов, они лишь изредка приближались, грозно топая и подгребая когтями землю, но тут же отступали обратно. Было видно, что лишней крови эти походившие на взлохмаченных росомах создания отнюдь не желали. Им достаточно и одной избранной, загнанной практически в тупик жертвы.
Вдруг раздался глухой «плюх». Эльф, уличив подходящий момент, с головой ушел под воду, сея вокруг целый фонтан брызг. Темный, едва различимый в ночи под гладью пруда силуэт стремительно уплывал от берега, вынуждая боявшихся пуститься следом в заплыв существ сердито тявкать и подскакивать на месте. Мои же надзиратели оставались беспристрастны к творившемуся за их хвостами возмущению, принимаясь напористо теснить меня. Не готовый противиться, я стал медленно пятиться, больше всего сейчас опасаясь какого-нибудь невзначай подвернувшегося под ногу корешка. Боюсь, стоит моей еле державшейся в сознании фигуре оступиться, как эти твари решатся наступать много настырнее. И тогда кто знает, удастся ли мне вообще выйти целым из этой свалки.
— Эй! — внезапно, прорезаясь сквозь царствовавший на прогалине пакостный лай, раздался громкий окрик. Я поднял взгляд. Эльф, издалека походивший на водяное чудище из сказок: насквозь мокрый, ободранный, со свисавшей с плеч тиной, стоял на островке и, приложив ребра ладоней к уголкам губ, взывал ко мне, говоря с нескрываемым акцентом. — Сюда! Лес не спасение! Вода — спасение!
Однако все наступавшие существа не позволяли мне даже подумать о прорыве. В спину уткнулся гладкий древесный ствол, а под ногой что-то мягко хрупнуло. Чуть приподняв сапог, я увидел на его подошве мерзкую темную слизь, к которой прилипли мелкие кусочки темно-синей мякоти. Из земли, едва виднеясь среди травы, торчала сломанная грибная ножка.
Теснившие меня мохнатые зверьки вдруг неистово заулюлюкали и зашипели, оскаливая белые клыки. Прочие твари, досель лаявшие на улизнувшего эльфа, вдруг перестали гневаться и торопливо, подобно белкам, развернулись, заскакав в мою сторону. В один момент вся многочисленная бесноватая стая обступила меня тесным, плотным веером, ярясь, точно запертые в клетке и приметившие кошку бойцовские псы.
— Живо сюда, побери тебя ulfroinen!!! — взвизгнувшим голосом вновь завопил эльф.
В этот миг существа словно с цепи сорвались. Точно объевшиеся женьшеня блохи, они принялись прыгать на меня один за другим. Первую пару взмывших в воздух тварей я бесцеремонно огрел плашмя фальчионом, отбросив обмякшие мохнатые тельца в разные стороны. Перед третьим зверьком пришлось пригнуться, давая ему возможность познакомиться мордой с дубовым стволом, а четвертого я, чуть наступая, ударил локтем вооруженной десницы в шею. В свободной руке тут же само собой соткалось заклинание. Толком не обдумав то, какими последствиями данный маневр может отплатить моему утомленному организму, я почти бессознательно швырнул магию вперед. Шквал ветра незримым веником разметал оказавшихся на его пути существ, открывая мне путь к воде.
Припав на землю и окончательно не свалившись лишь за счет вовремя упертого в землю клинка, я, на подкашивающихся ногах, кинулся к пруду. Несколько широких шагов, прыжок — и темная пучина, с характерным бултыхом, поглотила мое тело. Я даже почувствовал, как по пятке скользнули чьи-то алчные то ли когти, то ли зубы.
Вода была ледяной, отчего мышцы и кости вмиг сдавило тисками боли. Вдобавок фальчион тянул десницу, а за ней и весь корпус на дно, однако отпускать сталь я намерен не был, пускай мне и приходилось грести одной, к тому же уязвленной рукой. Оставить меч на дне какого-то водоема, когда вокруг обитали столь недружелюбные соседи, казалось наиглупейшей затеей. Конечно, еще хуже было бы оставить там себя, но я, впрочем, вполне себе справлялся с грузом и не тонул. Да и плыть остервенело, стараясь как можно скорее отдалиться от суши, смысла не было. Погони за собой я не видел, а противоположный берег меж тем, блеклыми очертаниями прорываясь сквозь темную водяную муть, уже показывался на границе зрения. Дыхания мне определенно хватит, и с морозом как-нибудь справлюсь. Не впервой.
Спустя минуту заплыва, я уже, жадно подгребая землю рукой, выползал на островной пляж. Тут же подмышки меня подхватил эльф, выволакивая окутанное тиной и прибрежным илом тело на середину крохотного клочка суши, прямо к широким корням бука.
— Ты жив, mounero? — осматривая меня широко раскрытыми медовыми глазами, спросил лесной житель.
— Я бы этого не утверждал, — перевернувшись набок, еле ворочая языком ответил я, отхаркивая забившуюся в глотку пакостную, хоть и пресную воду.
— Плечо, — чуть дотрагиваясь до моей раненной руки, продолжал эльф. — Я могу помочь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
