КОЗАЧКОВСКОМУ*
Андрей Осипович!
Будьте добры, перешлите три экземпляра в Прохоровку на имя Максимовича Михайла Александровича, а один экземпляр передайте Тарасевичу. А за это я отблагодарю вас так, как за тех карасей и [?] лещей днепровских.
Искренний ваш Т. Шевченко
24 генваря 1860,
[Петербург}.
159. В. Г. ШЕВЧЕНКО*
1860, февраля, 1, [Петербург}.
Ты очень торопился, когда мне писал, а я тебе во всю прыть пишу — некогда. Вот что! Получил ли ты мое письмо и «Кобзарь»? Был ли ты в Городище? Виделся ли с П. Ф. Семеренком? Если виделся, напиши мне, что он тебе сказал? Да еще вот что: напиши мне толком, что это за пан Трощинский? Где Кагарлык и что за земля, которую он нам предлагает, сколько она стоит? Я этим летом к тебе не приеду, некогда,— поступай, как сам знаешь, о деньгах не беспокойся. «Кобзарь» хороший оброк платит,— спасибо ему! Да напиши мне, хоть полслова о Харите,— она мне спать не дает. Оставайся здоров. Целую твою жену и твоих деточек.
Т. Шевченко
Будет у тебя время, сам отвези письмо Платону Федоровичу, а нет — отошли.
160. В.Г. ШЕВЧЕНКО*
[Между 1 и 18 февраля 1860, Петербург.]
Прочти это письмо да, поразмыслив хорошенько, запечатай и либо сам отвези, либо отошли, либо под лавку кинь. Да еще пусть Харита, хорошо подумавши, скажет, пойдет ли она за меня или нет? Виделся ли ты с П. Ф. Семеренком? Да напиши, над самым ли Днепром земля у Трощинского? Если не над Днепром, так мне ее и за полтину не надо! Еще, если скажет Харита, что пойдет за меня, то прийми ты ее в своей хате, как родную сестру. Пусть она, горемычная, от наймов немного отдохнет. Ей на харчи и одежу я тебе вышлю денег. Попроси за меня и сестру мою, а твою жену, чтоб и она ее приласкала. Трижды спасибо тебе за Васю. Увидишь брата Иосипа, скажи ему, пусть придет в себя да принимается мне хату ставить.
А о воле еще и до сих пор не слышно ничего хорошего.
Напиши мне, есть ли у Хариты отец или мать? Крепостная она или вольная? Если крепостная, то чья? И какая плата за ее волю?
161. Д.С. КАМЕНЕЦКОМУ
Данило Семенович.
Подателю сего дайте 10 книжек «Кобзаря».
Т. Шевченко
6 февраля 1860,
[Петербург].
162. Н Я. МАКАРОВУ*
Узнайте, будьте добры, будет ли дома завтра вечером Варвара Яковлевна. Если будет, я к ней приду вместе с И. С. Тургеневым, и вы приходите, если будет время. Оставайтесь здоровы и не забудьте завтра утром известить меня, искреннего вашего
Т. Шевченка.
7 февраля [1860, Петербург].
На обороте: Высокоблагородному Николаю Яковлевичу Макарову.
163. В.Г. ШЕВЧЕНКО*
18 февраля [1860, Петербург].
Сообщи мне скоренько адрес Жаботинского и кирилловского пана: как его зовут и что он из себя представляет? Да напиши, как зовут сыновей брата Микиты, брата Иосипа и сестры Ярины. Женщины и дивчата уже не господские, а про мужчин, парубков и хлопцев еще ничего не слышно, и о земле тоже.
Да напиши мне хорошенько, как у тебя с Трощинским? Если с землей хорошо, то позаботься о лесе — дубе, бересте, ясене, клене и липе, а также пиши про деньги.
Виделся ли ты с Семеренком и что он тебе сказал? Посылаю тебе наскоро сделанный план хаты. Обдумай и действуй по своему разумению. Мне бы только, чтобы мастерская была из дуба да круглое стеклянное крыльцо на Днепр.
Спроси у Хариты, пусть ответит, чтобы я знал, что мне думать и что делать? Этим летом я не приеду к вам, поступай, как сам знаешь, и я тебе скажу спасибо.
Получил ли ты «Кобзарь» и письмо Трощинскому? У Кериловской был; она больна, и я ее не видел, а Маню трижды поцеловал за себя и фунт хороших конфет отдал.
Еще раз прошу тебя, спроси у Хариты, что она скажет, и напиши мне поскорей.
«Русская газета» запрещена. Послал я тебе «Современник» и «Народное чтение», получил ли? Послал я тебе не надписанные пять книжек «Кобзаря». Может, тебе еще понадобятся, так напиши, потому что скоро разойдутся. Паны очень косятся на нищего слепца.
Еще раз умоляю тебя, напиши, что скажет Харита? Оставайся здоров! Трижды целую твою жену и твоего Иосипка, Ганулю, Присю, Андрийка, Каленика и тебя, мой искренний брате и друже!
Ты хорошо сделал бы, если бы прислал мне колбас, а то я отощал без них.
164. В. Г. ШЕВЧЕНКО*
23 марта [1860, Петербург].
Что это ты замолчал, будто у тебя язык отнялся? Не помешали ли тебе эти россказни, которые ты мне так мудро изложил? Спасибо тебе, брате мой родной, друже мой единый! Брехня это! Я только не фарисей, не идолопоклонник такой, как эти христиане — крючкотворцы и брехуны. Собака полает, а ветер разнесет.
В последнем письме просил я тебя, чтобы ты мне скоренько [написал] о Миките, Иосипе и Ярине и об их детях и землях. Работа у меня кипит, а от тебя — ни звука!
Может, ты умер или пока только заболел? Может, упаси боже, загордился? Пиши же мне обо всем, да пиши как следует.
А особенно о Харите, сказал ли ты ей обо мне и что она тебе сказала? Будь добр, помоги мне в этом, а то не утерплю — женюсь на такой роже, что и тебе стыдно будет.
Еще вот что: будут спрашивать брата Иосипа, на чьей он земле живет, пусть говорит — на своей.
За землю положена какая-то плата, поэтому сестре Катерине прийдется потом платить, а сейчас Иосипу без платы отдадут. А впрочем, не знаю, как это все будет.
Устроил ты что-нибудь с Понятовским или Трощинским? Если нет, то не выйдет ли со Змиевским? Вот бы хорошо было! А лесу — дуба, клена, липы и осины — верно не купил?
Что тебе бог послал — дочь или сына? Зови меня в кумовья.
Получаешь ли книги, которые я тебе посылаю?
Как здоровье твоей жены, а моей сестры?
Приедут ли твои хлопцы и дивчата на праздники домой? Для Приси есть у меня гостинец, но пусть она сперва хорошенько прочтет «Робинзона Крузо».
Учится ли уже Вася писать?
Будь здоров вместе с женой и деточками. Пиши мне поскорей, потому что я чуть с ума не сошел, ожидая твое письмо о братьях и Харите.
165. Я Г. КУХАРЕНКО*
1860 года, 25 марта, [Петербург]. Батьку атамане кошевой!
Посылаю
