нет. Знай же, ни летом, ни зимой я не буду на Украине. А будущей весною, если бог поможет, приеду, а ты покамест позаботься о клочке земли. По ту или другую сторону Днепра, только бы над самым Днепром, да старайся, чтобы нам вместе поселиться. Плюнь на Ржищев, бог с ним и с домом, и с хлевом, и с ветряком, и с тремя грушами. Если тебе так понравился пан Трощинский, поступай к нему на службу: я слыхал, что он пан и богатый и не очень плохой. А будет время, взгляни на эти Рудяки, потому что Григорович и соврать умеет. Если понравятся тебе Рудяки, так возьми в аренду 20 десятин на 25 лет, хорошенечко поторговавшись с Трощинским, и начинай строить. Этим летом некогда, будущим разве. Да вот еще что: если будет так, как я тебе пишу, то позаботься о дубовом лесе для надворной коморы (мастерской) и, если эта бестолковая Харита не передумала, попроси сестру Катерину и сестру Ярину найти мне в Кирилловне какую-нибудь видную и опрятную дивчину, а можно и вдову, лишь бы из доброй семьи, да чтобы не стара и умна была. Без жены и над самым Днепром, и в новой большой хате, и с тобою, мой друже-брате, я буду в одиночестве, я буду одинок.
Что делается в Межиричах? Не виделся ли ты со Змиевским? У меня тот участок, который мы с тобой осматривали, в печенке сидит. Отошли этот экземпляр «Объявления» об «Основе» П. Ф. Семеренку. Я ему после «Кобзаря» уже дважды писал, а он мне — ни звука! Пусть себе сердится, если у него такая сердитая натура. На этой неделе я или Белозерский пошлем Трощинскому такой же экземпляр «Объявления».
Оставайся здоров. Целую твою жену и твоих деточек. Друг и брат твой
Т. Шевченко
Жаль, что твои хлопцы написали мне черт знает как; хоть бы у Приси учились они писать по-человечески.
В половине июня, а может и раньше, заедет к тебе офицер Новицкий. Прими его как следует и найми или сам дай ему лошадей в Жаботин. Ему поручено самолично торговаться с Флиорковским, а в Городище на завод сам его свези.
172 Ф. Л. TКАЧЕНКО *
1860,
30 мая, С.-Петербург.
А знаешь что, Федоте? Я слышал, что ты уже вторично женился. Высмотри мне полтавчанку, курносенькую, чернобровую, и весной будешь у меня старшим боярином. Скажи мне, выйдет ли что-нибудь из этого, или нет? Если выйдет, так я весной приеду в Полтаву и сердечно поцелую тебя.
Очень давний твой друг-товарищ Т. Шевченко
Богатой мне не нужно, была бы курносенькая да чернобровенькая. А горе меня еще не одолело. Пусть тебе этот добрый человек скажет.
Адрес: В Академию Художеств, Т. Г. Ш.
На обороте: Федоту Леонтьевичу Ткаченку.
173. В.Г. ШЕВЧЕНКО*
29 июня 1860 года, [Петербург].
Сегодня в Корсуне преотвратительный праздник, а в моей тихой хате и такого, благодарение богу, нет. Хорошо бы ты сделал, если бы увиделся и передал от меня привет шляхте, среди которой у меня много знакомых. Она сегодня вся должна быть в Корсуне. Сегодня, наверно, будет в Корсуне и Наталка Шулячивна, так ты, как человек неглупый, поклонись ей от меня, и все. Если уж так сделал, то сделал хорошо. Я ее как следует не разглядел, кажется немного серовата и не очень аккуратная, а неаккуратная жена и цыгану не пара. Будущей весной, бог даст, приеду-гляну и посоветуюсь с сестрой и с тобой, а покамест, коль встретится ей неплохой человек, то пусть ей бог помогает. Жаль, что Харита испортилась, а мне б лучшей жены и на краю света не найти.
Был ли ты в Рудяках? Что ты там видел и договорился ли с паном Трощинским? Напиши мне скоренько.
Еще вот что: на той неделе председатель литературного общества получил письмо от Флиорковского. Он пишет, что братьев и сестру Ярину с детьми отпускает на волю без грунтовой и пахотной земли бесплатно, но они не соглашаются на такую поганую волю. И хорошо делают.
Если еще не был, то скоро будет у тебя Новицкий. Хорошо бы ты сделал, если бы украл у Лопухина день-два и приехал с Новицким в Жаботин и вдвоем сказали бы тому дураку, чтобы он не боялся кирилловчан, а назначил хоть какую-нибудь плату за землю (не меньше 4-х десятин на душу). И чтоб сейчас же написал тому же председателю Егору Петровичу Ковалевскому.
Поцелуй за меня свою жену, Йосипка, дивчат и хлопцев, ежели они дома. Кирилловчанам скажи, чтобы они на эту поганую безземельную волю не очень зарились.
Напиши мне, виделся ли ты с Кулишем и сделано ли что-нибудь с хатой и садочком над Росью и где это имение, в самом ли Корсуне, или недалеко от него. Поблагодари еще раз того пана за сукно на свитку; а свитка, если она сшита, пусть у тебя ждет меня, твоего брата и друга
Т. Шевченка.
174. В.Э. ФЛИОРКОВСКОМУ
М[илостивый] г[осударь] Валерий Эразмович!
Господин председатель Общества литераторов и ученых и его товарищи, подписывая и адресуя на ваше имя письмо, которым просят вас освободить моих братьев и сестру от крепостного состояния, предполагали, что письмо это, как дело домашнее, не будет оглашено во всеуслышание. Но когда оно огласилось печатно, то я как сочлен этого благородного общества и как родной брат Никиты, Осипа и Ирины (ваших крепостных крестьян), в судьбе которых общество это приняло такое великодушное участие, считаю святым долгом благодарить председателя и его товарищей, благодарить во всеуслышание за их братски-человеческое внимание к судьбе людей, близких моему сердцу.
О письме моем редактору журнала «Народное чтение» и о наших народностях я вашего мнения не оспариваю, ваше мнение, как и мое, может быть верно и неверно, это дело (если оно в самом деле дело?) —дело критики, досужей полемики и бесплодного словопрения. Дело это впереди. А теперь примите мою глубокую благодарность за то, что вы освободили моих братьев и сестру с их семействами от банкового долга и предложили им безвозмездную свободу, от которой они, не знаю почему, отказались. Еще раз сердечно вас благодарю за ваше великодушное предложение и сердечнейше прошу вас: назначьте последнюю цену за десятину пахотной и грунто[вой] земли вашей. Вы как собственник имеете полное право распорядиться по вашему благоусмотрению вашей собственностью, не ожидая правительственных учреждений, касающихся уничтожения крепостного права. Во имя божие и человеческое прошу вас назначьте цену, какую вам угодно, за землю и сообщите о вашей
