только нашу, может удастся выпустить по 10 коп. Если бы бог помог это малое дело сделать, то большое само сделалось бы.
Старый лодырь размахнулся на лист бумаги и так уж его разузорил, что и курице негде клюнуть, да так
грамотно, что я насилу понял. Кланяюсь и ему и его жене. То, что просил он, может, удастся сделать.
Будьте здоровы! Пусть вам бог помогает во всем добром.
Низко кланяюсь вашей жене и вам.
Искренний ваш Т. Ш.
P. S. Был ли мой брат у вас и что он сделал со своими детьми?
186. Ф.Л. ТКАЧЕНКО*
4 генваря 1861, [Петербург}.
Посылаю тебе 10 моих букварей на показ, а из конторы транспорта ты получишь их 1000 и, не развязывая тюка, передай его тому, кто у вас старший над воскресными школами, вот ему и передай. А тот пусть как знает продаст, а денежки положишь в кассу воскресной школы. Вот что!
Курица тебя забодай с твоей курносенькой чернобровой, только раздразнил. Я весной заеду к тебе, и если не найдешь мне другой курносенькой, то я это тебе припомню. Дай один букварь редактору «Губернских ведомостей» и попроси его напечатать, что такой-то и такой букварь продается по 3 коп. в пользу воскресных школ.
Будь здоров, целую твоих деточек. Голова кругом идет,— так некогда.
Искренний твой Т. Шевченко
На обороте: в Полтаву. Учителю гимназии, его благородию Федору Леонтьевичу Ткаченку.
187. Ф. Л. ТКАЧЕНКО*
22 генваря 1861 г., [Петербург].
Сегодня посылаю тебе, Федоте, 1000 букварей и эту квитанцию. Около 15 февраля получишь ты посылку и поступи с ней так, как я тебе уже писал, или найди 10 добрых людей и раздай им по сотне книжечек —
3 рубля сотня. Да собрав эти несчастные 30 рублей, отдай их на воскресную школу. А покамест делай как сам знаешь. Целую твоих деточек. Прощай.
Т. Шевченко
Смотри, о курносенькой не забудь. Я весною приеду к тебе.
188. В.Г. ШЕВЧЕНКО*
22 генваря 1861 г., [Петербург].
Плохо я встретил этот новый плохой год. Вторую неделю не выхожу из комнаты: чихаю и кашляю, совсем извелся. Как тебя там бог милует? Ты, может, последних двух моих писем не получил и поэтому ничего не пишешь. В первом письме, адресованном в Корсунь, послал я незапечатанное письмо, чтобы ты прочел и переслал в Одессу полковнику Иваницкому, главному начальнику механического заведения при обществе мореходства и торговли. Письмо про Каленика. Другое письмо адресовал в Киев, в дом Соар, в этом письме также незапечатанное письмо в Потоки на имя Я. В. Тарновского. Получил ли ты эти письма, или нет? Получил ли ты «Букварь» и «Основу»?
Заткни глотку проклятому землемеру да управляйся скорей с этим несчастным участком и о том, что сделаешь, сейчас же напиши мне, чтобы я знал, как мне быть, ехать ли весной в Канев, или нет. А нужны будут деньги, напиши; впрочем, может, я сам привезу. Много кое-чего надо еще сказать тебе, но болен. В другой раз напишу. Будь здоров! Целую твоих деточек и твою жену.
Т.
189. В. В. ТАРНОВСКОМУ (МЛАДШЕМУ)
10 февраля 1861, С.-Петербург.
Милостивый государь Василь Васильевич! Сегодня получил я письмо из Чернигова от Романа
Дмитриевича Тризны, на имя которого в прошлом году
просил я вас переслать 50 экзем[пляров] «Кобзаря» в пользу Черниговской воскресной школы. Тризна пишет мне, что он и до сего дня не получил вашей посылки. Во имя божие, уведомьте меня, на чье имя и когда послали вы в Чернигов помянутые экземпляры, чем много обяжете готового к услугам
Т. Шевченка.
190 И. Н. МОКРИЦКОМУ
Многоуважаемый Иван Николаевич! Поздравляю вас с вожделенным днем вашего свя
того ангела, извините, что я не могу лично принести моего искреннего поздравления,— я болен, другой месяц не только на улицу, меня и в коридор не пускают. И не знаю, чем кончится мое затворничество. Глубоко кланяюсь Марье Львовне и лобызаю ваших деточек. От души желаю вам повеселиться по-прошлогоднему. До свидания. Искренний ваш
Т. Шевченко
24 февраля 1861, [Петербург].
ПРИЛОЖЕНИЕ
БЕНЕФИС Г-ЖИ ПИУНОВОЙ ЯНВАРЯ 21, 1858 Г.
Приняв в соображение нравы нижегородских обитателей, в особенности обитательниц, я немало удивился, войдя в театр и найдя его почти полным. «Что бы значило это?» — спросил я у знакомого мне отъявленного театрала. «Как что? сегодня бенефис миленькой Пиуновой. Еще девочкой поступила она на нашу сцену, миловидностью и грациозностью своею обратила на себя внимание и, надо отдать ей справедливость, умела это вниманье поддержать и заслужить любовь нашей, не очень щедро расточающей свои чувства, публики. Вы сами увидите сейчас, насколько это справедливо».
И действительно, г-жа Пиунова достойно поддержала лестное мнение о себе. Независимо от юности и располагающей наружности, она так мила и естественна, что, глядя на нее, забываешь театральные подмостки. Давали в этот вечер драму «Парижские нищие» и водевиль «Бедовая бабушка». Водевиль сам по себе хорош, но в исполнении г-жи Пиуновой и г-жи Трусовой (бабушка) это вышла такая миленькая игрушка, что хоть на любую столичную сцену: так грациозна наивностью своею Глаша и так добродушно комична бабушка.
Бенефициантка обладает всеми задатками сценического искусства, а это вместе с молодостью ее, конечно, подает большие надежды и в будущем. Но мы не скроем, что самые успехи ее порождают и большие требования. Сколько можно судить, г-жа Пиунова с особенным пристрастием выбирает роли наивно милых девушек. Слова нет: это лучшие ее роли; но она не должна забывать, что в них же кроется однообразие и легкость, которые могут вредить ее таланту. Мы искренно думаем, что она может смело расширить свой репертуар: труда будет больше и вдумываться в роли нужно будет серьезнее, но зато талант развернется шире. Наше мнение подтверждает сама г-жа Пиунова: в комедии Островского «Бедность не порок» она играла разбитную вдовушку и выполнила эту роль с большим тактом, а тут, конечно, обыкновенными способностями не обойдешься, особливо в 17 лет. Сюда же можно отнести и роль Татьяны в «Москале-чаривнике»; пьеса эта была поставлена в два дня по желанию Михайла Семеновича Щепкина, приехавшего случайно в Нижний и согласившегося участвовать в трех спектаклях, и, несмотря на поспешность постановки, а также незнание малороссийского языка, г-жа Пиунова в роли Татьяны была очень хороша, так что наш ветеран-артист был в восторге и говорил, что он ни с кем с таким удовольствием не играл, а мнение Щепкина может служить авторитетом. В нашей милой бенефициантке он
