— Да… я это знаю… — ответил он.
— Разве тебе не страшно?
— Видите ли… — сказал он, не зная, как ей ответить. — Я все-таки мужчина.
Она улыбнулась.
— Это правда, — и после паузы, повторила: — Это сущая правда.
Понс кивнул головой.
— Но я тоже боюсь, только не поймите меня неправильно… — Он помолчал и добавил: — Только… ну… не так, как вы…
— Да, я понимаю.
Они немного помолчали.
— О… его найдут… — сказал он.
— Но когда?
— Да… — заметил Понс. — В этом-то вся загвоздка.
— Вот видишь!
— Мне очень жаль, что вы испугались… я действительно…
— Но я все равно буду ходить в школу, — заметила она.
— Вот это хорошо. Действительно хорошо. Представляю, сколько наших ребят так же напуганы. В этом вся трудность. Интересно, придут ли они завтра в школу?
Она задумчиво покачала головой.
— Держу пари, что многие девушки останутся дома…
— Да, возможно, вы и правы… — сказал Понс. — Но давайте подождем до завтра…
— Это ужасная вещь…
— Это… как сон…
— Ты имеешь в виду… как кошмар…
— Именно это я и хотел сказать.
Она снова затянулась сигаретой. Ее глаза были устремлены на него.
— Но… — вздохнула она, выпуская струйку дыма. — Такова жизнь… Он сделал паузу. — К сожалению.
— Вы правы.
Они несколько минут посидели спокойно. Понсу не хотелось, чтобы они больше говорили об этом. Что толку от этих разговоров? И… кроме всего прочего… они все испортили. И это было странно, так как он надеялся; что именно об этом им действительно захочется говорить больше всего. На самом-то деле, не это главная причина, почему он к ней сегодня пришел, и совсем не об этом он хотел поговорить с ней. Понс задумался, мысли беспорядочно шевелились в его голове. Дым от сигареты обволакивал его. Ему нравился этот дым.
— А как продвигается твое сочинение? — мягко спросила она.
Понс был рад, что она спросила именно об этом. Она пошевелила рукой, и ворот ее халатика слегка отошел от шеи. Понс мельком увидел верхнюю часть ее роскошных грудей. Легким движением руки она поправила ворот. Сокровища спрятались от его взора, но их прекрасная, мягкая полнота угадывалась под легкой тканью халата, У Понса закружилась голова.
— Я… заходил сегодня в библиотеку… подобрать литературу по моей теме, — сказал он.
— Очень хорошо. Много нашел?
— Видите ли… вы знаете…
Она понимающе кивнула головой.
— Бедный малыш, — сказала она очень нежно.
— Мисс Нектар… она мне очень помогла… — внезапно сказал он.
— О, Хетти очень хорошая библиотекарша, — заметила Бетти.
— Да, вы правы, — сказал Понс, его охватило какое-то странное чувство, когда он услышал, как интимно назвала мисс Смит свою коллегу по имени.
— Ты обсуждал с ней свою тему? — спросила Бетти.
— Ну… я упоминал о ней… — пробормотал Понс.
Бетти кивнула.
— Я только… упоминал о ней… — повторил Понс, надеясь избежать этого опасного разговора.
Он слегка покраснел.
— Я думаю, твой подход к теме очень интересен, Понс. Я надеюсь, ты разовьешь свои оригинальные идеи. Мне не терпится поскорее увидеть твое сочинение. Ты знаешь?
— Надеюсь, что не разочарую вас! — ответил он.
— О, я в тебя верю! — уверила его учительница английской литературы, еще раз одарив его теплой улыбкой.
— А что вы думаете о "Сказке бочки"? — внезапно спросил Понс.
Прекрасная рука Бетти пришла в движение. Она искала пепельницу. Найдя ее, она положила в нее сигарету и посмотрела на Понса.
— Один из лучших сатирических памфлетов, — ответила она.
Понс кивнул и продолжил:
— В этом памфлете много эксцентричного и сардонического остроумия…
— Ты прав, — поддержала его Бетти. — Я думаю, это один из шедевров Джонатана Свифта.
— О, вы правы…
— Да, я так думаю…
— А что вы думаете о "Джонатане Уайльде"? — спросил Понс.
Бетти шевельнулась и глаза Понса чутко следили за каждым ее движением. Она потянулась за еще одной сигаретой? Нет, заметил Понс.
— Видишь ли… — сказала она. — Избрав героем вора и висельника, Фильдинг продемонстрировал незаурядный талант выдающегося писателя-сатирика…
Понс кивнул, он не смог бы так точно ухватить самую суть такого сложного произведения.
— Но, вероятно, Понс… вы знаете… вероятно, самое выдающееся сатирическое произведение всех времен, в котором каждый находит что-то для себя — и взрослые, и дети — "Путешествие Гулливера"… как ты думаешь? — спросила она.
— Вы, конечно же, правы, — ответил Понс.
— Это определенно самый лучший сатирический роман в мире. — сказала Бетти.
Понс промолчал. Он не мог продолжать разговор на тему романа Джонатана Свифта. Она должна понять его настроение.
— Мне нравятся любовные стихотворения Джона Дона, — отважился признаться Понс, слегка вспыхнув, но сказал это спокойным тоном.
Теплый взгляд Бетти Смит задержался на нем. Она ответила;
— Мне они нравятся, действительно, очень нравятся… Она сделала паузу. — Лирически проникновенные строки сочетаются в этих стихах с полным отчаянием, поэзия Джона Дона одновременно глубоко религиозная и светская, в ней содержится вечный конфликт между плотью и духовным миром человека. Ты понимаешь такие вещи, Понс, мой милый мальчик?
— Я стараюсь… — только и смог сказать Понс. Она улыбнулась:
— Но пусть такие вещи, как поэзия Джона Дона, не отвлекут тебя от твоей основной темы, от творчества Джона Мильтона… хорошо?
— О, не волнуйтесь… — смущенно пробормотал он.
Небрежно откинувшись на софе, закутавшись в свой чудесный халатик, мисс Смит выглядела очень эффектно. Теплой, удивительной и эффектной казалась она Понсу, который все еще ожидал чего-то большего.
— Литература раскрывает нам так много удивительных вещей, правда же, Понс? — тихо и мягко сказала она, на мгновение подняв голову вверх, к потолку, а Понс в это время любовался ее обнажившейся белой шеей. — Я даже не представляю, чем бы стала наша жизнь без литературы… — Она снова посмотрела на него теплым взглядом. — Я просто не могу себе этого представить, а ты, Понс? — спросила она.
— Я тоже, — ответил он.
Она мягко рассмеялась, и Понсу очень понравился ее смех.
— Ты знаешь, чего бы мне хотелось? — спросила она. — Я тебе расскажу о своей мечте… Мне бы хотелось иметь у себя по одному экземпляру всех шедевров мировой литературы… Я говорю о действительно хорошо изданных книгах. И чтобы все стены в моей комнате были уставлены ими, с потолка до пола, — сказала она. — О, мне так хочется этого, Понс… — Она сделала паузу. — Быть в окружении этих шедевров.
