Эта мысль, что подобные телохранители оберегали его накануне бунта, так его занимала, что он успокоился только тогда, как издал указ о сформировании роты Дворцовых гренадеров».
Можно представить себе, какие тревожные чувства испытывал Николай I во время этой сцены допроса Бестужева. Оказывается, его жизнь и жизнь близких ему людей накануне восстания всецело находилась в руках мятежников. Будь они более организованы и решительны, им ничего не стоило бы арестовать «Незабвенного» с семьей в Зимнем дворце в ночь с 12 на 13 декабря, используя для этого роту Михаила Бестужева, находившуюся в карауле. Мы не сомневаемся, что Николаю Павловичу отлично была известна роковая роль, которую сыграла рота Семеновского полка, несшая караул в Михайловском замке в ночь убийства его отца Павла I — аналогия напрашивалась сама собой. И царь Николай сделал вывод: надо обезопасить себя и близких от охраны, которая подчинялась офицерам гвардейских полков, несших посменно караул в Зимнем дворце.
Так под влиянием сильного психологического стресса, пережитого императором во время мятежа, родилась идея сформирования специальной воинской части, которая, осуществляя охрану внутри дворца, подчинялась бы непосредственно министру императорского двора. Иными словами, после мятежа декабристов гвардия потеряла доверие императора, и его личная охрана была отныне не в ведении офицеров дислоцировавшегося в Петербурге Гвардейского корпуса, продолжавших по-прежнему нести караульную службу во дворце, а в руках наиболее приближенной к особе императора и царствующей фамилии сановника, пользовавшегося его полным доверием. Эта тенденция была закреплена и продолжена преемниками Николая I: его сыном Александром II, внуком Александром III и правнуком Николаем II, о чем речь подробно пойдет ниже.
В первый состав роты вошло 120 солдат и унтер-офицеров гвардейских полков, имевших награды за проявленную в период войн с Наполеоном храбрость, а также три офицера, выслужившихся из рядовых и награжденных знаками отличия Военного ордена за Бородинское сражение, то есть ордена Святого великомученика и победоносца Георгия. На особое значение роты указывало пожалованное ей в 1830 году гвардейское, георгиевское по типу, знамя, богато расшитое золотой нитью и украшенное по периметру надписью: «В воспоминание подвигов Российской гвардии», которое хранилось в Военной галерее Зимнего дворца под портретом Александра I. Для чинов роты была сшита особая форма одежды: темно-зеленый мундир с красным лацканом, который так же, как погоны, воротник и обшлага, щедро украшали золотые галуны и петлицы. На головах гренадер были высокие шапки из медвежьего меха. Из-за обилия золотого шитья это подразделение вскоре получило в народе название «золотой роты». В целом же форма гренадер разительно напоминала форму старой гвардии Наполеона: те же высокие медвежьи шапки, эполеты и султаны, только не золотые, а красные.
В «Правилах формирования роты дворцовых гренадеров» было записано: «Рота имеет только присмотр и полицейский надзор во дворце. А в большие праздники дает во дворце почетный караул и посты на особо назначенных местах; кроме же сего, никакой другой службы не несет». Правилами также предусматривалось, что рота «состоит под управлением министра Императорского Двора и Уделов». В ведении этого министерства находились все дела придворного правления, а также земельных имений царской семьи, доходы от которых шли на ее содержание.
В 1826 году на этот вновь учрежденный Николаем I пост был назначен генерал-адъютант, генерал от инфантерии, светлейший князь П. М. Волконский, который во время наполеоновских войн занимал пост начальника Главного штаба и фактически возглавлял управление русской армией, сопровождал императора Александра I во всех его поездках по России и за границу, находился с ним в Таганроге и сопровождал его тело в Петербург. Несмотря на то что родной и любимый брат его жены Софьи Григорьевны — князь С. Г. Волконский — как активный участник мятежа декабристов был сослан в Сибирь и Николай I в своих мемуарах дал ему резко отрицательную характеристику, до самой смерти Петр Михайлович пользовался полным доверием императора, назначившего его также управляющим своего Кабинета. На его похоронах, по свидетельству очевидца, «царь отстранил флангового солдата, взялся за ручку гроба и сам понес тело своего верного слуги».
После смерти П. М. Волконского на пост министра императорского двора и уделов был назначен другой чрезвычайно близкий к Николаю I человек — генерал-адъютант, генерал от инфантерии, граф В, Ф. Адлерберг (1791–1884). Он был выходец из шведского дворянского рода[141], его мать с 1797 года состояла в качестве воспитательницы при младших сыновьях Павла I великих князьях Николае и Михаиле Павловичах, а в 1802 году назначена начальницей Воспитательного общества благородных девиц (Смольный монастырь). С 1799 года Адлерберг был товарищем детских игр Николая I и до конца его дней оставался одним из самых близких к нему людей. Наглядным доказательством этого служил шрам на его голове от августейшего удара игрушечным ружьем, произведенного наследником престола. В зрелые годы он был товарищем по любовным приключениям государя: светские сплетники, надо полагать, не без оснований утверждали, что друзья при содействии матушки Адлерберга находили для себя прелестных любовниц среди юных воспитанниц графини в Смольном институте. Император по духовному завещанию назначил его своим душеприказчиком и оставил пенсию в 15 тысяч рублей. В завещании он писал: «Генерал-адъютанта Адлерберга любил я, как родного брата, и надеюсь иметь в нем по конец жизни неизменного и правдивого друга…»
Неудивительно, что именно П. М. Волконскому и В. Ф. Адлербергу Николай I доверил управление своей фамильной собственностью и личной охраной.
Правила приема в роту были строги: никто не мог быть принят в нее без «высочайшего повеления». Право поступления имели «лишь те из уволенных от службы нижних чинов Гвардии, Армии и Флота, которые, бывши в походах против неприятеля, оказали мужество и, следовательно, имеют Знаки отличия Военного ордена или медали и во все продолжение своей службы отличались усердием, честностью и примерным поведением». В 1840 году было «высочайше повелено», чтобы кандидаты для определения в «роту и к должности Высочайшего двора были ростом не менее 2 аршин, 9 вершков (то есть около 182 см. — Б. Г., Б. К.)». Зачисленные в роту приводились к присяге в Военной галерее Зимнего дворца под знаменем роты.
Офицеры роты имели чин старой гвардии, то есть были приравнены к офицерам старых гвардейских полков, фельдфебели — чин армейского подпоручика, унтер-офицеры — чин армейского прапорщика, а все гренадеры и писари роты — унтер-офицеров. Производство офицеров, фельдфебелей и унтер-офицеров в следующий чин зависело «от благоусмотрения Его Императорского Величества». При создании роты Николай I заявил, что «призреваемые заслуженные воины должны быть обеспечены в своем содержании на всю жизнь». Это указание императора неукоснительно выполнялось в течение всей 90-летней истории существования роты дворцовых гренадеров.
В обязанности роты входило «дежурство, по наряду, в Императорских дворцах, Зимнем и Кремлевском, на особо указанных местах, для надзора и присмотра; наряд почетных караулов при выходах, торжествах, праздниках, во дворцах и вне оных, в присутствии Их Величеств, и занятие, при таких случаях, постов на местах особо для сего, по Высочайшему повелению, министром Императорского Двора указанных». Стоя на постах, гренадеры роты отдавали честь только «Императорской Фамилии, Фельдмаршалам и министрам: Двора и Военному, а также Командиру Гвардейского корпуса. Прочим чинам берут только на плечо».
Дежурные гренадеры также были обязаны «никуда не отлучаться от своего места ни днем ни ночью; наблюдать за совершенною чистотою и опрятностью в комнатах… за сохранностью мебели и вообще всех вещей в комнатах; за топкою каминов…». Особое внимание уделялось надзору за комнатами их величеств: «Во время отсутствия императорской Фамилии из дворца, дежурный по внутренним комнатам Их Величеств должен сопровождать придворных, служителей и мастеровых, входящих в сии комнаты, и, если заметит в ком-либо неблагонадежность, наводящую подозрения, обязан немедленно доводить о том до сведения командира роты… задерживать подозрительных людей в коридорах или в комнатах Дворца и, представляя их полицмейстеру дворца, доносить в то же время своему начальству».
Офицеры роты получали двойные оклады: годовые из интендантства и дополнительные, более высокие, из Кабинета его величества. Годовое содержание фельдфебелей, унтер-офицеров и гренадеров также было выше, чем в гвардейских полках (некоторые из них получали оклады прапорщиков и корнетов). Сыновья гренадеров зачислялись в полки лейб-гвардии кантонистами. А дочери офицеров и некоторых гренадеров помещались в государственные учебные заведения (Сиротский и Павловский институты). Чинам роты отпускались пенсии по знаку отличия Военного ордена, гренадеры также награждались знаком отличия святой Анны за 20 лет службы.
