— Постойте, но из-за этого человека посадили в тюрьму офицера, который покушался на его жизнь! — Он указал на одну из фотографий.
Контролер лишь улыбнулся.
— Теперь другие времена. Теперь не посадят. К тому же многие из них, наверное, уже мертвы, попав под удары. Но если кто-то из них вдруг заявит о себе, он должен быть вычеркнут из списка живых немедленно. И вам удобнее это потому, что многие из них будут здесь. В специальных укрытиях метрополитена. Кто-то из них приготовился к концу света заблаговременно, забронировав престижные убежища. А некоторые даже знали о том, что грядет, раньше, чем мы. Это хоть и косвенно, но указывает на их связь с враждебными нашей стране силами или некими тайными обществами, имеющими отношение к мифическому конгломерату сильнейших людей мира, мнивших из себя тайное мировое правительство. Не стоит их жалеть. Отбросьте ненужную в данном вопросе химеру совести.
— Отбросить химеру совести? — Брови Васнецова поднялись вверх. — Вы мне проповедуете гитлеровский постулат! Вы хоть понимаете, что сейчас сказали?!
— Разве у злодеев нечему поучиться? Гитлер не был идиотом…
Подполковник резко поднялся со стула.
— Я русский офицер! А русский офицер, настоящий, а не гуттаперчевый мордатый жиробрюх в погонах, которому солдаты моют машину и строят особняк, силен своим духом и совестью! Кто вы в таком случае?!
Теперь поднялся и старший контролер.
— Я такой же российский офицер, как и вы. Мне не моют машины солдаты. Мне не строят особняки. Я не таскаю со склада тушенку и не склоняю к интиму подчиненных женского пола, пользуясь своим служебным положением. Для меня превыше всего Родина. Но я не идеалист, а прагматик. Идеализм сродни слепоте. А завязанные глаза позволительны лишь Фемиде. — Он запустил руку во внутренний карман и извлек оттуда толстый белый конверт. — Вот. Взгляните. Тут досье на вашу жену и трех ее любовников. А также на одного криминального авторитета, который, уж простите за прямоту, трахает вашу несовершеннолетнюю дочь. Тут их адреса и прочая полезная информация. Если вам вздумается намотать им, включая вашу жену, кишки на кухонный нож, никто вас за это не осудит. Никакому уголовному преследованию вы не подвергнетесь. Войдя в нашу «Артель», вы встанете над законом. Вы станете карающим мечом державы…
— Ах, вот оно что! — воскликнул Васнецов. — Вы только что говорили громкие слова о долге, присяге, патриотизме и Родине! Но теперь вы просто растоптали весь этот пафос! Вы суете мне эту грязь в надежде купить меня за возможность кровавой мести?
— Дополнительная мотивация не будет лишней…
— Да черт вас подери! Вы вместо того чтобы заниматься разведкой и контрразведкой, пресекать любые угрозы, собирали грязный компромат на людей, которых планировали завербовать! Это ваши методы?!
— Это не самые грязные наши методы, да будет вам известно…
— Да кто вам право дал?..
— А вот ваш брат согласился. Без всяких компроматов и дополнительных мотиваций. Идейно согласился. За Родину.
— Что?..
— Ваш брат. Николай Васнецов. Майор ВДВ. Участник боевых действий на Северном Кавказе. Проходит службу в городе Надеждинск Калужской области. Он уже полгода с нами в связке.
— Я вам не верю… — вздохнул Владимир, пристально глядя на контролера.
— Я понимаю вас. Но, кстати, он отказался от мести вам за то, что вы увели у него невесту. Не скрою, наш сотрудник намекал на такую возможность и получил за это, извините, в рыло. Однако ваш брат согласился войти в «Артель». Более того. Он поведал нам, что у вас превосходная боевая подготовка и великолепные физические данные. Он порекомендовал нам поговорить и с вами, что я сейчас и делаю.
Васнецов задумался и уставился на лежащие на столе блокнот и белый конверт.
— А как же моя служба здесь? Я нужен на своем месте.
— Само собой. Я ведь не предлагаю вам немедленно выйти на поверхность и начать отстрел. — Контролер усмехнулся. — Вы же сами знаете, что по плану особого периода жизнедеятельность «Субботнего вечера» функционально необходима в течение полугода максимум. В иных оговоренных директивами случаях год и два. А дальше согласно новым распоряжениям командования. Но думается мне, что командовать уже завтра будет некому. Нас обезглавили. А значит, брать в свои руки все придется нам. Так что по окончании работы этого объекта вы сможете начать новую работу. За это время вы пройдете дополнительную подготовку и изучите специальную экипировку, которую мы разработали для членов «Артели». Так что? Вы согласны?
Владимир еще раз задумчиво взглянул на блокнот и конверт.
— Да, — сказал наконец он. — Я согласен.
Он положил блокнот в карман и через несколько секунд отправил следом и белый конверт…
Николай прислонился спиной к стене отсека и прикрыл глаза, стараясь унять охватившее его волнение. Теперь он точно знал, кто вел записи в этой записной книжке. Это был его родной дядя Владимир. Все тут было написано его рукой. Более того. Оказывается, что и отец был членом этой тайной ассоциации убийц-ликвидаторов. Быть может, он и стал искателем по этой причине? Уходя в рейды, искал приговоренных, чтобы привести приговор в исполнение? Васнецов в очередной раз поблагодарил судьбу за то, что она уберегла записную книжку от времени, сохранила от огня и вообще вложила эти бесценные страницы ему в руки.
Луноход остановился перед железнодорожным мостом, который был разрушен. Поначалу показалось, что мост нависал над широким оврагом. Но в спускающихся вечерних сумерках удалось разобрать, что внизу проходило шоссе. Теперь все это, конечно, было погребено под снегом.
— Склон очень крутой, — сказал Алексеев. — Надо искать безопасное место, чтобы дальше проехать.
— Поворачивай налево, — произнес Варяг, смотрящий в перископ.
Машина повернула и двинула в указанном направлении. Темнота быстро овладела миром, прогнав скоротечный серый день и вновь взяв власть над большей частью суток. Юрий включил фары. Машина ехала довольно долго, пока наконец Яхонтов не приказал остановиться.
— Что ты там увидел? — поинтересовался Людоед.
— Табличка на дереве. Вроде свежая.
— И что на ней?
— Погоди. Юра, фары чуть левее. Вот так. Написано что-то. Ага. «Охотничья артель „Три свиньи“. Свободная от радиации зона. Натуральный обмен. Баня. Ночлег. Услуги массажисток. Полная безопасность для путника».
Николай напрягся. После прочитанного в записной книжке текста слово «Артель» приобрело для него совершенно новый смысл. Конечно, и в родном Надеждинске существовали артели. Тоже охотничья, строительная и прочие, в которые нормами трудовой повинности были включены его соплеменники, обладающие теми или иными навыками и умениями. Но после тех впечатлений, что подарило ему чтение диалога между дядей Владимиром и безымянным контролером, в этом слове звучало что-то зловещее и благоговейное одновременно.
