Этлау промчался мимо магов, даже не повернув головы, словно они больше его не интересовали ни в малейшей степени. Мегана увидела, как рука милорда ректора поползла под плащ, туда, где висел небольшой арбалет.
Но зажигательная речь инквизитора возымела своё действие. Этлау решительно проталкивался в первые ряды, и войско с нестройным гулом многих тысяч голосов потянулось за ним, с каждым мгновением вновь обретая утерянные было храбрость и твёрдость. Командиры выкрикивали команды, взревели сигнальные трубы в эбинских корпусах, задали ритм барабаны кантонских баталий. Войско ровняло ряды, пики нагибались и плечо упиралось в плечо.
А впереди войска с высоко поднятым крестом чуть ли не бежал отец Этлау, по-прежнему что-то выкрикивая. Его немногие уцелевшие инквизиторы старались не отставать. Судя по всему, они уже верили преподобному отцу полностью и бесповоротно. Никто из них, подумала Мегана, и не усомнится в том, что наш экзекутор на самом деле видел раскрывающиеся небеса…
Но ведь этого не может быть. Это лишь такие, как Этлау, делают из учения о настоящем Добре и Свете орудие для уничтожения всех несогласных или дерзнувших мыслить свободно, недозволенным образом. Спаситель не может стоять за спиной фанатика, не может!
Но если не Спаситель, то что тогда?
– Они всё-таки идут… – услыхала она сдавленный голос Анэто. Милорд ректор был вне себя от ярости.
– Мы должны следовать за ними, Ан. Лёд возле самой Башни ещё слишком тонок, если вообще успел появиться. Надо, самое меньшее, обеспечить им нормальные подходы…
– Ага, и спокойно смотреть, как шестьдесят тысяч человек отправляются к праотцам, как те четыре сотни чуть раньше? – огрызнулся Анэто. – Мег, пойми, он же ведёт их на убой. Я слыхал, что раньше господа экзекуторы упокаивали на какое-то время пробуждённые погосты, используя Силу от человеческих жертвоприношений. А если сейчас погибнет вся армия? Ты представляешь себе, какой мощью тогда сможет воспользоваться Этлау?..
– Но если он справится с Разрушителем… – прошептала Мегана, опуская глаза. В этот миг она была самой себе противна.
– А за Разрушителем последуем все мы! – гаркнул Анэто. – Ты забыла, о чём мы говорили? Всё до последнего слова? Ассасины не справились, это яснее ясного. Если Этлау сейчас победит, это будет означать, что весь Старый Свет погрузится в пучину мракобесия и фанатизма. Всюду запылают костры. К власти придут такие, как Этлау. Не видящие ничего, кроме своих требников. Уничтожение свободной мысли, светских писаний, наук, независимой магии, даже уличного театра…
– Ан, о чём ты?! – ужаснулась Мегана. – Какая свобода мысли, какие уличные театры, если Разрушитель победит?
Милорд ректор только отмахнулся. И скомандовал своим магам следовать за ним. Редкая их цепь устремилась вослед войску. Мегане ничего не оставалось, как последовать их примеру.
Расстояние, отделявшее Чёрную башню от материка, невелико. Сильные требушеты с вершин Северного Клыка играючи добрасывали до неё свои снаряды. Войско невольно всё ускоряло и ускоряло шаг, над сотнями и тысячами людей поднимался пар. Трудники выбивались из сил, толкая вперёд громоздкие осадные башни.
Разрушитель бездействовал. Или, может, напротив, собирал силы для последнего решительного удара, который не оставит на льду вообще ничего живого. Кроме, невольно подумала Мегана, кроме преподобного отца Этлау. Дважды тот уже уцелел, может, выживет и в третий. И, если Анэто прав, то высвободившуюся гигантскую после гибели шестидесяти тысяч людей Силу он сможет повернуть против Чёрной башни. И… не так ли выжил Этлау в первый раз? Ему надо было продержаться совсем недолго, пользуясь собственной магией. А потом вокруг стали десятками погибать простые воины, чем хитрый инквизитор и воспользовался. И недаром он сейчас старается разжечь воинственный дух в войске – гибель людей, убеждённых, что сражаются за правое дело, может дать ему ещё больше мощи.
Беги, Мегана, беги. Ещё одна лучинка в костре, на котором преподобный отец собирается спалить Чёрную башню. И его уже не остановить. Только если, как Анэто, пустить в упор стрелу. Желательно в спину – сейчас не до чести.
Кольцо тёмной парящей воды вокруг островка уже успело затянуться лёгким ледком. Но, конечно, выдержать такое воинство он бы не смог. Однако помощь чародеев отцу Этлау не понадобилась. Что он сделал, Мегана не видела – инквизитора скрывал он неё плотный строй марширующих копейщиков. Зато – ощутила всем существом чародейки.
Заклятие было резким, «неровным», грубым. Очень много Силы и очень мало изысканности. За такую форму любого ордосского студиозуса ждали бы провал на испытаниях и в лучшем случае переэкзаменовка. Отец Этлау просто приказывал льду появиться. Воде – сгуститься и затвердеть. Формулы элементарные. Самые начала стихийной магии. Но силой от погибших воинов он точно не побрезговал. Н-да, может, и не стоило держать в таком уж пренебрежении магию крови? Некогда она ведь очень даже помогла. Несмотря на взятую страшную цену.
Армия осаждающих вплотную подступила к Чёрной башне. Слитно запели тетивы луков, стрелы градом забарабанили по чешуйчатой, словно у мифического дракона, броне. Отец Этлау первым пробежал по новоначарованному льду, бросаясь к воротам. За ним с рёвом хлынула пехота, одна за другой поднимались штурмовые лестницы; трудники втолкнули осадные башни на островок; со скрипом опускались подъёмные мосты, латники плотнее сдвигали щиты, готовые рвануться на приступ.
А Разрушитель, кошмарное, страшное порождение Тьмы, бездействовал. Не ответил ни одним заклятьем, его Башня хранила полное молчание.
И только когда самые ловкие и самые жадные до драки полезли внутрь, они поняли, что Разрушитель-таки не бездействовал. Башня оказалась наглухо закупоренной. Незримый, но непроницаемый щит прикрывал каждую из бойниц, до которой могли дотянуться штурмовые лестницы и в которые мог протиснуться человек в полном вооружении. Разбить стены каменными ядрами не удалось, штурмующие могли надеяться только на ширину окон-бойниц.
Внизу, у ворот, Этлау, словно безумец, колотил в чёрные створки кулаками, точно надеясь таким образом проломиться внутрь. Мегана от всей души пожелала отцу-экзекутору получить первый же камень, или стрелу, или корчагу кипящей смолы, буде Разрушитель всё-таки пустит в ход оные.
Маги тоже приблизились к Башне. Вокруг неё кипело настоящее человеческое море, отец Этлау бросил в бой разом все наличные силы, и им, само собой, не могло хватить места вокруг не такой уж грандиозной Башни. Разом подступить к ней могло ну разве что несколько сотен воинов, остальные вынуждены были топтаться позади, в нетерпении напирая на передние шеренги. Кое-где неудачники оказались вплотную притиснуты к чешуйчатым стенам, да так, что едва могли вздохнуть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
