теории о том, что есть лекарство, способное излечить любые болезни, и даже даровать бессмертие, — горячо заговорила она, подошла к Рико и, схватив того за руки, продолжила.
Фон Бинц сжал её ладони, чуть встряхнув.
— Ты бредишь, Линда, — он осмотрел белокурую голову на предмет повреждений, — и тебе надо показаться врачу, как только мы уедем отсюда, ты должна быть в порядке, у меня на тебя большие планы, — он нашёл мобильный телефон и набрал номер, пока девушка, ошарашенная и совершенно ничего не понимающая, села на походный табурет.
Барон мерил свой шатёр огромными шагами и на время забыл о ней. Он говорил с кем-то по устройству и описывал ситуацию, попутно прося о помощи. Линда прикрыла глаза руками, пользуясь небольшой передышкой, и пыталась собрать в кучу мысли о быстрой смене декораций.
«Неужели всё? Всё неправда? Я снова в Маате, а Дуат — просто плод моего сознания в болезненном обмороке, и я снова ни с чем, тела не существовало, что я тогда расследовала?» — не нашлось ни одного ответа.
Раздалась знакомая трель телефона, и барон немного раздражённо, подхватив со своего стола телефон Линды, продолжая разговаривать, передал механизм Портер, пребывающей в дымке раздумий.
Она с лёгким удивлением воззрилась на мерцающий экран с именем бывшего мужа и, нажав на сенсор, устало и глухо ответила:
— Баррет, пожалуйста, только не в этой жизни.
В трубке подозрительно засопели и громко выкрикнули:
— Мама, мама, а ты привезла мне сувенир?
Портер встряхнуло, как землю после подрыва мины. Она вскочила и поняла, что не может ничего ответить, горло сжало судорожным нервным спазмом.
— Мама? — настороженно.
— Генри… — прошептала молодая женщина и вновь присела, — Генри, это ты?
— Ну конечно, мам, а кто ещё, ты смешная… Купила? — мальчик гнул свою линию.
— Генри…
В голове сразу возникла мешанина мыслей: она прошла какой-то неведомый ей квест, боги смилостивились и отпустили её вместе с сыном? Кто принял решение? Осирис? Но ведь она не выполнила сделку с Сетом… Да и без прощания с Анубисом отчего-то заныло сердце. Где-то на окраине сознания маячила мысль о том, что эта реальность казалась намного ярче, чем та, в Дуате. Неужели вернулась?
Последующие события воспринимались учёной почти механически, как и спасение участников экспедиции и встреча с Кэт. Всё происходящее слилось для неё в белый шум, реальным было только общение с Генри. Она заворожённо смотрела на экран ноутбука, где, что-то эмоционально мотая головой, вещал её сын — здоровый и живой. Молодая женщина ни на минуту не расставалась с ним, выслушивая все его маленькие, трогательные приключения, опомнившись только, когда самолёт приземлился в аэропорту Лутон.
Наскоро попрощавшись со всеми, Линда бегом проследовала по холлу аэропорта, глазами ища знакомые фигуры. За турникетами в ожидании стоял бывший муж и Генри. Мальчик отчаянно замахал поднятыми руками, и Портер решила не сдерживаться, громко зарыдав. Через сутолоку она ринулась к ним. Прохожие — такие же, как и она — шли ей навстречу, загораживая проход и преграждая путь, расходясь и вновь сходясь в бесконечном запутанном танго хаотичной толпы.
Она была уже близка к своим родным, как дорогу ей преградил Анубис. Мужчина древком хопеша прочертил линию за ним и схватил её за руку. Он смотрелся настолько дико среди привычных современному человеку вещей, что Линда остолбенела, решив, что это видения от пережитого совсем недавно происшествия. Смуглый голый торс блестел капельками пота, тёмный взгляд ярко-синих глаз исподлобья прожигал насквозь, а железная хватка сильных рук только усилилась.
— Что? — Линда не успела произнести вопрос и хотела оттолкнуть его.
— Внимай, Бахити, времени нет, ещё чуть-чуть и тебе не поможет даже Ра, — прохрипел тот, — то, что ты видишь, не существует, это сладкий пленительный яд ящерицы Великой пустоши Нефтиды…
— Но вот он — мой сын, — молодая женщина выглянула из-за его плеча и посмотрела на Генри, лицо того, равно как и лицо его отца, вытянулось от недоумения, но они тут же принялись вновь махать Портер, сопровождая это действие громкими криками.
— Твой сын в Дуате, — Анубис встряхнул девушку и заставил взглянуть на себя, — я не могу тебя заставить… жить, но и не могу оставить умирать, здесь ты не обретёшь желаемое.
Линда вновь сделала попытку вырваться из его стальных объятий, но он снова не дал.
— Свобода, мать его, воли, — прошипела девушка, если бы гнев мог убивать, то Анубиса бы уже тут давно не было.
— Свобода — да, но это не она, это твои иллюзии, ящерица питается ими, Бахити, — Инпу встряхнул её уже более ощутимо. — Всё то, что ты сейчас видишь, — всего лишь морок чудовища Небетхет, которому ты разрешила заглянуть в себя, ты дала волю чувствам, оно нашло лазейку. Да, у тебя есть твоя свобода воли, только вот как ты воспользуешься ею: умрёшь, сожранная песками владений моей матери, или выживешь и продолжишь поиски? Ведь осталось всего ничего, до полей Иалу рукой подать.
Линда ощутила, как по щекам покатились горячие слёзы. Иллюзии заманчивы, они опасны своей лёгкостью, особенно для тех, кто хотел быть ими обманутым. Она вновь взглянула на Генри и Баррета, те подбежали ближе и теперь на все голоса звали её с собой, почему-то не заходя за ту линию, что очертил Бог Смерти.
Она на миг прикрыла глаза, судорожно вздохнув, а уже открыв их, безэмоционально произнесла:
— Мне нужно уладить свои дела, я не пойду с вами.
Генри и Баррет, не сговариваясь, вновь рванули к Линде, при этом злобно зашипев, их лица исказились, вытянулись и почернели. Реальность вокруг стала тёмной, лопнув, как старая киноплёнка от жара огня. Портер вновь ощутила сухой воздух владений Нефтиды. Половина её тела находилась в пасти гигантской ящерицы, той, что обманом хотела заманить в своё чрево учёную. Чудовище пыталось засосать Бахити в себя. Она подняла голову и упёрлась взглядом в глаза Анубиса, он мёртвой хваткой вцепился в её руки, так и не дав ящерице поглотить её.
— Инпу… — прошептала Линда растерянно, затем, собравшись, не отрываясь от лицезрения его лица, продолжила, — господин Запада, Великий Тёмный, спаси свою Жрицу… — она заметила, что лёгкая усмешка, как лёгкая рябь на воде, задела его чувственные губы.
Анубис почувствовал, как тело девушки поддалось, выскользнув из безобразного рта гигантского пресмыкающегося. Оно в бессильной ярости заверещало, но приблизиться к богу и его жрице не осмелилось.
— Моя… она принадлежит пескам Нефтиды… — орало оно и брызгало горячей слюной вокруг.
— Ты не имеешь власти над нами, — спокойно и твёрдо произнёс Инпу и, сомкнув запястья с легковесными золотыми браслетами
