данные об организационной структуре Генштаба, ГРУ и других управлений ВС СССР;
о личном составе разведывательных аппаратов ГРУ в США, в Бирме, в Индии;
о наших разведчиках-нелегалах в США, методах их подготовки и способах поддержания с ними связи;
о составе агентурных сетей разведаппаратов ГРУ в странах его пребывания;
материалы оперативной переписки за период его нахождения в Бирме и Индии;
учебники «Стратегическая разведка», «Оперативная разведка» с грифом «Совершенно секретно особой важности» и многое другое.
Кроме того, он передал ЦРУ перечень интересов советской научно-технической разведки и данные о советско-китайских отношениях, сведения о новых противотанковых ракетах, поступивших на вооружение частей Советской Армии.
Именно выданная информация через несколько лет помогла американцам успешно бороться с этим оружием, когда оно было использовано Ираком во время военной операции янки в Персидском заливе «Буря в пустыне» в 1991 году.
На суде было также установлено, что подсудимый передал США более 100 выпусков секретного периодического журнала «Военная мысль», издаваемого Генеральным штабом ВС СССР.
Поляков выдал 19 нелегалов, более 150 агентов из числа иностранных граждан, раскрыл принадлежность к советской военной и внешней разведке 1500 офицеров…
Не случайно бывший шеф ЦРУ Д. Вулси так отозвался о разоблаченном генерале: «Из всех секретных агентов США, завербованных в ходе „холодной войны“, Поляков был драгоценным камнем в короне».
Другой директор ЦРУ, Р. Гейс, при президенте Буше-старшем отмечал, что переданные агентом «Бурбоном» документы внесли ясность в вопрос использования вооруженных сил в случае войны. Они помогли сделать однозначный вывод о том, что представители советского военного командования не считают возможной победу в ядерной сшибке, а поэтому политическое руководство СССР все делает для того, чтобы избежать войны.
Спустя некоторое время ЦРУ признает факт сотрудничества с Поляковым, заявив, что он намного превосходил по своему значению всех остальных предателей из ГРУ ГШ ВС СССР — Попова, Пеньковского, Сметанина, Филатова, Васильева, Иванова и других «оборотней» в разведке.
Переданная им информация и фотокопии секретных документов составляют 25 ящиков в досье штаб-квартиры ЦРУ. Эту точку зрения поддержал и другой «колоритный» предатель ГРУ, Чернов, заявивший как-то, уже после того, как его выпустил из тюрьмы «гарант Конституции» Ельцин: «Поляков — это звезда. А Пеньковский так себе…»
А что же сам Поляков рассказывал о себе на суде? Автор этих строк, присутствовавший на процессе и знавший все перипетии дела «Дипломата»-«Бурбона», совсем не был поражен вихлянием в показаниях и словесной эквилибристикой разоблаченного шпиона. Сидящий со мной коллега вдруг продекламировал:
Каждый выбирает для себяЖенщину, работу и молитву,И друзей по детству средь ребят,И свою с неправедностью битву…
Его «с неправедностью битва» была построена на крови, слезах, корысти и предательстве.
И вот что я подумал: ведь эти поэтические строки были больше чем актуальными в тот момент поиска истины на процессе.
Поляков признавался в своем политическом перерождении, во враждебном отношении к выпестовавшей его стране и в то же время не скрывал и личной корысти при установлении преступной связи с ФБР и ЦРУ.
О мотивах своего предательства он сказал на суде:
«Моя вера в демократизм и справедливость социалистического общества пошатнулась. Я понимаю, что это стало возможным в результате определенного влияния буржуазной пропаганды…
Мне противны были хрущевские бредни, его выходки, его бескультурье… Я решил принять личное участие в противодействии предпринимаемым советским руководством акциям на международной арене и, как следствие, решил обратиться к американцам с предложением своих услуг…
Я при этом отчетливо понимал, что мое сотрудничество с американцами нанесет… ущерб государственной безопасности и обороноспособности страны в целом…»
Однако на следствии он был более пафосным и героичным в оценке своего поведения и роли как разведчика. Там были другие пояснения:
«В основе моего предательства лежало как мое стремление где-нибудь открыто высказывать свои взгляды и сомнения, так и качества моего характера — постоянное стремление к работе за гранью риска. И чем больше становилась опасность, тем интереснее становилась моя жизнь… Я привык ходить по острию ножа и не мыслил себе другой жизни».
Не правда ли, красиво, мужественно, что-то даже в стиле Джеймса Бонда? Но то, как тянулся он за тридцатью сребрениками, как клянчил подарки, как боялся работать в Москве — страх перед чекистами его буквально сковывал, — как отправлял на эшафот своих коллег, как сливал из меркантильных соображений секреты противнику, никак не вязалось ни с его политической ориентацией, ни с достоинствами агента «007».
Здесь видно не прикрытое шапочкой с прорезями для глаз мурло привычного офени с мешком наворованной режимной информации, которую нужно было подороже продать — только и всего.
Подсудимого все время заносило в область политики — это были его стратегия и тактика поведения на процессе. Но суд постепенно, факт за фактом распутывал клубок противоречий в показаниях, идя по пути объективного освещения содеянного преступником…
Накануне объявления приговора он в камере болтает с сокамерником о жизни, пролетевшей как один миг. Уставившись в зарешеченное окошко, он ощутил вдруг прилив воспоминаний, ярких и четких, подобных сновидениям. Такие чувства, смешанные со сгустками галлюцинаций, появляются у человека, как читал он когда-то в одном из американских журналов, перед уходом из жизни.
Сокамерник ему сказал такую фразу:
«Знаете, Дмитрий Федорович, когда человек несчастлив, он становится нравственным».
Поляков вздрогнул…
В красочном калейдоскопе прошедших событий вдруг возникали поразительно четкие, живые картинки. В голографическом, объемном измерении проплывали суровые реалии фронтового ада, послевоенной службы, а затем годы учебы. Промелькнули счастливые будни заграничной сытой жизни, растянувшейся на целых 15 лет.
И вот судьей Военной коллегии Верховного суда зачитывается приговор… Именем Союза Советских Социалистических Республик Поляков Дмитрий Федорович приговаривается (идет перечисление его злодеяний) к высшей мере наказания — расстрелу.
Запоздалое возмездие наступило…
Но мне захотелось остановиться на реакции Полякова по поводу молчания его недавних хозяев, пока он находился под арестом. Он был, как вы помните (описывалось выше), естественно, недоволен и даже возмущен поведением американцев. И все же о нем вспомнили, но не правительственные, тем более не цээрушные чиновники. Для них он был уже отработанным, утильным материалом, пеплом. О Полякове вспомнил почему-то член Европейского парламента консерватор лорд Беттелл, который неоднократно, но безуспешно поднимал вопрос, думаю, по наущению ЦРУ, об агенте ФБР «Топ-Хэте» в Комитете по правам человека этой международной организации.
Наконец 13 сентября 1990 года лорд получил сообщение от советского посла в Европейском сообществе Владимира Шемлатенкова, в котором лаконично говорилось:
«Я хотел бы проинформировать Вас о том, что, согласно официальному ответу из Верховного суда СССР, Поляков был приговорен к высшей мере наказания по обвинению в шпионаже и нарушении таможенного законодательства.
4 марта 1988 года его просьба о помиловании была отклонена Президиумом Верховного Совета СССР.
Приговор приведен в исполнение 15 марта 1988 года».
Следует заметить, что после суда возникла одна интрига. Военные контрразведчики считали, что Поляков выложил не всю информацию оперативникам, следователям и судьям и может еще многое «вспомнить». Именно нераскрытое убережет в дальнейшем от провалов некоторых агентов военной разведки и даст возможность с учетом показаний разоблаченного предателя организовать более продуктивную работу на каналах вероятного проникновения вражеской агентуры в подразделения Генштаба.
Для этой цели чекистами была подготовлена мотивированная записка на имя Генерального секретаря ЦК КПСС с одной просьбой — не лишать Полякова жизни. Горбачев долго не думал об этой удивительной просьбе — он отказал в ходатайсгве оперативникам.
Подобным образом поступил и Хрущев в отношении шпиона Пеньковского. Два сапога — пара, бесцеремонно потоптавших страну и ставших в последующем разрушителями Отечества.
Вот так закончился процесс века над «коронованным» американцами шпионом и презренным предателем своего Отечества.
