кухарка.
— Что, обед разве уже?
— Накрыто всё, Перкея Федотовна ожидают вас, — подтвердила кухарка.
— Хорошо, сейчас спущусь…
Стол был накрыт к обеду и Перкея Федотовна стояла возле окна. Она повернулась и немного нервно проговорила:
— Сударыня, что же вас надобно так долго ожидать? Неужто вам требуется неоднократное приглашение?
— Прошу меня извинить, Перкея Федотовна, — спокойно ответила Агафья. — Мне требовалось дела некоторые завершить.
— Дела? — всплеснула руками супруга Бэра. — Да разве прилично так изъясняться барышне? Дела… — она уселась за стол. — Подавай уже! — сказала кухарке и та начала разливать по тарелкам горячий и ароматный куриный суп.
Вначале ели молча, но после первого блюда Перкея Федотовна обратилась к Агафье:
— И как же вы намерены сегодня день провести?
— Думаю, что надобно в лавку сходить. Присмотрела там для вас подарок, — примирительно ответила Агафья.
— Да что вы говорите⁈ — удивилась собеседница. — Вот уж не ожидала от вас, сударыня, такого внимания… Что же за подарок такой вы изволите мне приобрести?
— Так разве подарок можно загодя раскрывать? Мне хотелось вам приятный сюрприз сделать, — мило улыбнулась Агафья.
— Ну уж не знаю, какие такие подарки в здешних лавках могут оказаться для приличной дамы подходящими, — с сомнением проговорила Перкея Федотовна.
— Вот уж поверьте, имеется здесь и такой товар, — уверила её Агафья.
— Ну что же, мне даже как-то это неожиданно интересно уже стало, — как бы отстранённо, но с явным любопытством заметила Перкея Федотовна.
— Да, представьте себе, буквально намедни была в лавке купца Пуртова, да присмотрела некоторые вещицы. Он из столицы только привёз, а жёны местных офицеров горных уже набежали да покупки начали делать.
— Фу, — брезгливо поморщилась Перкея Федотовна. — Да разве здесь могут они понимать что-то в приличных вещицах?
— Об этом судить не стану, но вот кое-что попросила Пуртова для нас отложить. Самое приличное… Он же и сам мне это показал, отрекомендовав отдельно. Сказал, что вот ожидал соответствующего покупателя, достойного, как он говорит, сего товара.
— Так что же за вещицы-то такие? — уже с нескрываемым интересом спросила Перкея.
— Ну, раз уж вы так меня пытаете, то ведь мне и скрывать подарок всё труднее становится, — скромно опустив глаза тихо проговорила Агафья.
— Ну ладно, ладно, — махнула рукой Перкея Федотовна, — Пускай будет сюрпризом. Вот и посмотрим, насколько вам, дорогая Агафья Михайловна, верно получится мой вкус угадать.
— Не извольте беспокоиться, дорогая Перкея Федотовна, вещицы и правда милые и вам думаю приятными они будут.
— Ну хватит уже, хватит меня любопытством искушать, а то ведь мне и самой может понадобится с вами лавку сию посетить, — она показала прислуге подавать чаю.
Агафья поняла, что не следует сильно перегибать палку и быстро добавила:
— Уж не буду более ваше любопытство развивать, уж позвольте вам приятный подарок сделать.
— Хорошо, буду ожидать вашего возвращения из лавки… Всё же интерес мой вам удалось захватить, — было видно, что Перкее Федотовне приятны слова Агафьи.
Сама Агафья придумала этот план буквально только что. Ей был необходим повод для похода в лавку и разговора с Пуртовым о почтовой пересылке в столицу пакета с чертежами новой модели паровой машины Ползунова. Она уже составила письмо к своей троюродной сестрице, где попросила рассмотреть чертежи её мужем, морским офицером. Второе письмо Агафья составила к тому самому старому знакомому её покойного батюшки, через которого и думала осуществить патент.
Спускаясь по лестнице к обеду, Агафья как раз вспомнила, что Пуртов, когда они прощались, как бы случайно проговорил, что ему прибыли из столицы редкие французские ленты и бархотки, которые он пока не показывал местным модницам. Вот эти вещицы-то Агафья и думала приобрести в подарок Перкее Федотовне, оправдав свой поход в купеческую лавку.
Глава 13
— Ваше превосходительство, по раскольникам вот справочка имеется, — секретарь поднёс Фёдору Ларионовичу Бэру листок.
— И что там, докладывай, — Бэр взял листок и мельком глянув на него положил перед собой на стол.
— Дело здесь такое, — начал секретарь рапорт. — По раскольникам ещё при Демидове много трудностей получалось. В Белоярской крепости, что от Кузнецкого ведомства, там ещё в тыща семьсот сорок третьем годе сожглись они, восемнадцать человек тогда их добровольно погорело. После уже в пятьдесят шестом, в Мальцевой деревне они собрались, команду тогда для их увещевания выслали, так они жалобу высказали, что от земли их отрывают, на заводы побуждают хлеб возить, а им сие дальняя дорога и несподручно. Тогда совсем возроптали, да так, что опять сожглись добровольно, сто семьдесят два человека тогда самосожглись. И множество других таких примеров имеется, я вам, ваше превосходительство, в справочке вот сей, — секретарь кивнул на лист, лежащий перед Фёдором Ларионовичем, — изложил всё с числом погоревших и годами сих событий.
— Хм… — пожевал губами Бэр. — Хм. Ты за протопопом благочинным послал?
— Уже полчаса как приказание ваше ему отправили, поди подойдёт уже сейчас.
— Ладно, — кивнул Фёдор Ларионович. — Как прибудет, сразу ко мне его проводи, без промедления.
— Слушаюсь, ваше превосходительство, — поклонился секретарь.
— А колодники, их на рудник при Демидове присылали с какого года?
— Так с тыща семьсот пятьдесят пятого, по указу императорскому, — ответил секретарь.
— И что же, больно лихие?
— Так все за самые тяжкие преступления осуждены, убивцы, душегубы всякие, да бунтарей некоторое число.
— Хм… — нахмурился Бэр. — Понятно… Ты иди, а протопопа ко мне сразу пригласи как прибудет.
— Слушаюсь, ваше превосходительство, — секретарь поклонился и вышел из кабинета.
Фёдор Ларионович погрузился в чтение бумаг, иногда хмурясь и делая какие-то пометки на списках. Отдельно лежал свежий документ, где говорилось о предстоящей присылке к заводам так называемых «поляков». Под «поляками» имелись в виду водворённые в эти земли в основном из Вятки беглые раскольники. Бэр понимал, что предстоит распределять этих новых ссыльных по работам на рудниках и барнаульском заводе, но очевидно, что из таких работников составится довольно неприятный контингент. «Ну что ж… — думал Фёдор Ларионович. — Деваться некуда, надо будет с этими поаккуратнее, но твёрдо, иначе вольницу сразу здесь поразведут…»
* * *
— Батюшка, благословите? — в дверь просунулась мордочка дьячка Никифора.
— Чего
