как состоялся разговор с Иваном Ростиславовичем. Воевода так же, как и я, склонялся к тому, что Лют говорил правду.
Уже появлялись и косвенные признаки к этому. Воины не встречали следов нахождения большого, истинного большого, количества войск. Как бы не топтали землю две тысячи воинов, тридцать тысяч сделают это более качественно. Но не было тех самых тридцати, а вот две тысячи неподалеку располагались, именно они и трепали мелкими нападениями наше воинство.
— Что у нас по крепостям и сколько осталось воинов в Переславле и Киеве? — спрашивал великий князь, вновь не удовлетворившись моим ответом.
А что мне отвечать? Что враги нас переиграли и поклясться на крестев том что это правда? Этого от меня ждут? Мое дело доставить информацию, если будет такая возможность, так высказать свое мнение, но решения принимать за все воинство — это прерогатива Изяслава Мстиславовича. Я бы искал генерального сражения, а только после ходил бы и топтал степь, выискивая кочующие орды.
— Великий князь, все в этом деле плохо, мало у нас воинов осталось, злой приступ не сдержат даже в Киеве, если только городской люд не станет на стены. Мы даже киевское ополчение частью с собой взяли. В Вышгороде более тысячи ратников есть, там они собираются, чтобы идти на помощь к нам. Это те, кто опоздал ко времени сбора, — докладывал великокняжеский воевода.
— Мы не можем знать точно, так ли оно на самом деле, обманули ли нас. Нужно провести разведку, — высказался воевода владимирского князя Ян Щепник.
— Дозволь мне сделать это, князь киевский! — это подал свой голос союзный кипчак Аепа.
Те половцы, что пришли с нами, несколько пополнились и другими степняками, из соплеменников. Не все ладно в половецком сообществе. Есть недовольные степняки, которые готовы воевать и против своих же. Кто-то зашел на чужие кочевья, у кого-то украли дочь или сестру, иные украли лошадей у соседей. Мало ли обид может возникнуть когда нет единоначалия, и каждый хан сам себе господин и повелитель.
В этом они очень похожи на русичей. А встречаются и иные факторы, которые могут объединить русских, православных людей, со степняками. Львиная доля присоединившихся, уже после выхода нашего воинства в степь, половцев — христиане. Сам Аепа православный, пусть и такой странный, что скорее язычник. Впрочем, немало есть людей и среди русских, кто не забывает веру предков, крестясь при этом и посещая церковь.
Но православие могло бы стать той скрепой, которая позволила бы подчинить себе некоторую часть половцев. Были же прецеденты в иной реальности! Те же башкиры, калмыки, они, с рядом условностей, но были подданными русского государя, даже исповедуя свои религии, буддизм и ислам. А кассимовские татары? Их элита приняла православие и вполне себе со временем влилась в русское общество. Мягкая сила, религия, в условиях наличия безусловной грубой силы, способно на многое.
— Ты быстр, славный воин Аепа, твои воины сильны и храбры. Но кто будет так умело отбивать приступы иных кипчаков, которые терзают наше войско? Нам удалось уменьшить потери от набегов врага только лишь благодаря тебе и твоим воинам, — сказал Изяслав Мстиславович.
Ай да плут, великий князь! Так отшить предложение половца, что и я на какой-то момент подумал, что Аепаглавный защитник русских воинов. Нет, без сомнения, летучие отряды союзных кипчаков сильно затруднили для противника организацию засад, быстрых укусов и отскоков. Но не начни Изяслав все же наводить хоть какой порядок в войске, так и союзные степняки мало чем помогли. Теперь русичи устраивают сами засады, больше дозоров высылают. Пусть пока это не так и профессионально исполняют, недаром Лют смог пройти такие преграды, но это единичный воин, который «включил дурочка» и, словно свой в доску, без тени сомнения, шел себе через все заслоны, будто лишь по нужде в Степь бегал.
Между тем, не доверяет великий князь степнякам, которые уже и кровь пролили за общее дело. Не доверяет? И правильно делает. Я бы на его месте не доверял бы даже и Братству. Жаль, что я не на его месте, иначе сделал бы намного больше, имея в ресурсе Киев. И сейчас я отправил бы большой отряд на север, чтобы не только все разузнать, но и показать противнику, что его хитроумный план раскрыт.
— Кто принес новости? Тысяцкий Владислав? — спросил великий князь Изяслав, глядя на воеводу Братства, зная при этом ответ, так как я и докладывал на Военном Совете. — Шустер, воевода, твой тысяцкий. Так вышло, что с иным тысяцким Братства, так шапочно и знаком, а этот пострел везде преуспел.
Такая незамысловатая юмореска несколько разрядила обстановку и многие искренне засмеялись, выплескивая напряжение.
— Вот кто новости принес, тому и следует доказать нам, что все это не выдумка, и наши враги уже у Переславля. Почему тогда нет никаких сведений оттуда? — говорил Изяслав Мстиславович.
— Большим степным войском можно отлавливать всех вестовых, — сказал я, понимая, к чему клонит князь.
— Возьми свой отряд, иди на север, к Великой Стене. Я дам тебе еще своих людей, кабы и они все узрели и поняли, попали ли мы в ловушку, али нет, — поступил приказ от великого князя.
А имеет ли он право мне приказывать? Имеет. Тут же речь даже не о том, какой статус у Братства, подчиняется ли наша организация великому князю. В данном случае общее командование у великого князя Киевского, так что нужно исполнять приказы, но есть некоторое «но»…
— Я исполню твой приказ, князь. Но дозволь это сделать всеми воинами, кои есть в моем подчинении? — сказал я.
— Мне нужен быстрый ответ о планах врага, потому пешцы твои только замедлять станут, — показал свою осведомленность Изяслав.
Знает, кого я привел, наверняка, нашел у кого уточнить, зачем это какие-то пехотинцы, тем более, что немало воинов конных.
Я чуть задумался, делая нехитрые расчеты в голове. Конечно, князь прав и с пехотой я становлюсь менее мобильным, что для разведки преступно и опасно. Но можно же посадить всю пехоту на возы. Так и доставить воинов можно в нужное место и они не будут усталыми. Вот я и подсчитывал, сколько могу отрядить для разведкисобственных возов, получалось, что не хватало мне гужевого транспорта.
— Мне нужно сто телег с конями, — сказал я после некоторой паузы, что понадобилась на расчеты.
— А, может мне тогда проще кому иному приказать такое дело? — с нескрываемым
