сформированной в таком составе:
капитан Майкл Брант, командир, первый пилот, астрогатор, запасной кок, запасной фотограф, инженер-ракетчик;
доктор Уинифред Коберн-Брант, сорок один год, семантик, медсестра, заведующая складским хозяйством, историк;
мистер Френсис X. Сини, двадцать восемь лет, заместитель командира, второй пилот, астрогатор, астрофизик, фотограф;
доктор Ольга Ковалик-Сини, двадцать девять лет, кок, биохимик, специалист по гидропонике;
доктор Уорд Смит, сорок пять лет, физик, хирург, биолог;
доктор Мери Джейн Лайл-Смит, двадцать шесть лет, инженер-атомщик, инженер-электронщик, специалист-энергетик;
мистер Сергей Римски, тридцать пять лет, инженер-электронщик, химик, механик, специалист по приборам, криолог;
миссис Элеонора Альварес-Римски, тридцать два года, геолог, селенолог, специалист по гидропонике.
В команде были представлены все жизненно важные профессии, причем многие из них приобретались в срочном порядке в течение тех нескольких недель, которые оставались до отлета. Самое же главное, что все члены экипажа были психологически совместимы.
«Посланец» отбыл. Первые недели сообщения с корабля принимались многими радиолюбителями Земли. Потом сигналы стали слабее, и их пришлось ретранслировать через земные спутники радиосвязи. Члены команды были здоровы телом и бодры духом. Самое сложное, с чем пока случилось столкнуться доктору Смиту, был стригущий лишай; команда отлично адаптировалась к свободному падению, и уже через неделю спрос на средства от космической болезни полностью прошел. Если же у капитана Бранта и возникали какие-то проблемы дисциплинарного характера, то он о них не сообщал ничего.
«Посланец» вышел на марсианскую орбиту чуть ниже орбиты Фобоса и две недели проводил фоторазведку поверхности Марса. После чего капитан Брант радировал: «Садимся завтра в 12.00 по земному времени, чуть южнее Лакус Соли». Никаких других сообщений от корабля больше не поступало.
Глава 2
Только через четверть земного столетия люди снова посетили Марс. Шесть лет спустя с того дня, как замолчал «Посланец», автоматический зонд «Зомби», спонсором запуска которого было la Societe Astronautique Internationale[230], пересек глубокий космос, вышел на околомарсианскую орбиту, пробыл на ней заданное время, а затем вернулся на Землю. Фотографии, сделанные роботом, изображали поверхность по земным стандартам весьма малопривлекательную. Приборы подтвердили сильную разреженность воздуха и непригодность атмосферы Марса для жизни человека.
Зато фотографии «Зомби» с полной ясностью доказали, что «каналы» — это инженерные сооружения; кроме того, кое-какие детали на снимках были условно идентифицированы как развалины городов. Новая экспедиция, вероятно, отправилась бы на Марс сейчас же, если бы не помешала третья мировая война.
Война и вызванная ею задержка полета позволили теперь отправить к Марсу значительно более мощную экспедицию, нежели «Посланец». Корабль Федерации «Победитель» имел на борту стопроцентно мужскую команду из восемнадцати космонавтов и еще двадцати трех поселенцев, тоже мужчин. Благодаря генераторам Лайл полет продолжался лишь девятнадцать дней. «Победитель» сел на Марсе к югу от Лакус Соли, так как капитан Ван Тромп решил поискать останки «Посланца». Вторая экспедиция на радиосвязь выходила ежедневно. Особый интерес представляли три радиограммы.
Первая — «Ракетный корабль "Посланец" найден. Спасшихся нет».
Вторая — «Марс — обитаем».
Третья — «Поправка к радиограмме 23/105. Найден спасшийся с "Посланца"».
Глава 3
Капитан Виллем Ван Тромп был человек гуманный. Задолго до посадки на Землю он радировал: «Никаких пышных официальных встреч для моего пассажира устраивать не следует. Обеспечьте капсулу, искусственно снижающую тяготение, носилки, санитарную машину и вооруженную охрану».
Потом капитан послал корабельного хирурга, поручив ему удостовериться, что Валентайн Майкл Смит помещен в отдельную палату медицинского центра Бетесда, что там его уложили в гидравлическую постель и что он полностью гарантирован от нежелательных контактов со стороны. Сам же капитан Ван Тромп отправился на экстраординарное заседание Высшего Совета Федерации. Как раз когда Смита водружали на его кровать, его милость министр по делам науки брюзгливо выговаривал капитану:
— Капитан, даже признавая, что ваши полномочия как командира того, что, кстати говоря, является все же научной экспедицией, дают вам право распоряжаться организацией медицинского ухода с целью защиты здоровья временно вверенного в ваше попечение лица, я все же не вижу оснований, которые позволили бы вам вмешиваться в дела моего министерства. Ведь этот Смит — кладезь драгоценной информации!
— Полагаю, что так, сэр.
— Тогда почему же… — Министр повернулся к его милости министру по делам мира и безопасности. — Дэвид? Вы отдадите приказ вашим людям? Нельзя же, в конце-то-концов, держать чуть ли не в прихожей профессора Тиргартена и доктора Окаджиму, уж не говоря о прочих!
Министр по делам мира бросил взгляд на капитана Ван Тромпа. Капитан отрицательно покачал головой.
— Но почему?! — возопил министр науки. — Вы же сами признались, что он не болен!
— Дайте же возможность капитану высказаться, Пьер, — посоветовал министр мира. — Мы вас слушаем, капитан.
— Смит не болен, сэр, — заговорил капитан, — но он чувствует себя плохо. Ему еще никогда не приходилось бывать в условиях земного тяготения. Он тут весит в два с половиной раза больше, чем на Марсе, а его мускулатура к этому еще не адаптировалась. Непривычно для него и земное атмосферное давление, которое нам представляется нормальным. В общем, все это ему чуждо, и такая ситуация означает слишком большую нагрузку на его нервную систему. Черт возьми, джентльмены, я сам устал как собака, хотя родился здесь, на Земле.
Министр науки выглядел чуть ли не оскорбленным.
— Если вас беспокоит истощение от повышенной гравитации, то разрешите вас заверить, дорогой мой, что мы тут все предусмотрели. В конце концов, я же и сам бывал в космосе! Мне эти ощущения знакомы… Этот человек… Смит… он должен…
Капитан Ван Тромп решил, что пришло время дать выход своему раздражению. Вспышку можно будет приписать усталости — вполне, кстати, реальной, — он и в самом деле чувствовал себя так, будто вернулся из вылазки на Юпитер. Поэтому он резко оборвал министра:
— Хм! «Этот человек Смит!» Этот человек! Неужели вы не понимаете, что он вовсе и не человек?!
— Что?
— Смит… вовсе… не… человек.
— Как это? Объяснитесь, капитан.
— Смит — разумное существо, предки у него — люди, но сам он все же больше марсианин, чем человек. Пока мы не появились на Марсе, он и в глаза не видал человека. Мыслит он, как марсианин, чувствует, как марсианин. Он выращен и воспитан расой, которая с нами ничего общего не имеет… У них даже секса нет! Он — человек по происхождению, но марсианин по адаптации к окружающей среде Марса. Если вам благоугодно довести его до безумия, а следовательно, потерять этот «кладезь информации», тогда тащите сюда свою тупоголовую профессуру! Уж они-то
