11 июня полномочная комиссия ВЦИК издала указ по Тамбовской губернии № 171:
"... Банда Антонова решительными действиями наших войск разбита, рассеяна и вылавливается поодиночке. Дабы окончательно искоренить все эсеро-бандитские корни и в дополнение к ранее отданным распоряжениям, полномочная комиссия ВЦИК приказывает:
1. Граждан, отказывающихся называть своё имя, расстреливать на месте без суда.
2. Селянам, у которых скрывается оружие, объявлять приговор о взятии заложников и расстреливать таковых, в случае несдачи оружия.
3. В случае нахождения спрятанного оружия, расстреливать на месте без суда старшего работника в семье.
4. Семья, в доме которой укрылся бандит, подлежит аресту и высылке из губернии, имущество её конфискуется, старший работник в этой семье расстреливается на месте без суда.
5. Семьи, укрывающие членов семей или имущество бандитов, рассматривать, как бандитские, и старшего работника этой семьи расстреливать на месте без суда.
6. В случае бегства семьи бандита, имущество таковой распределять между верными советской власти крестьянами, а оставленные дома сжигать или разбирать.
7. Настоящий приказ проводить в жизнь сурово и беспощадно.
Председатель полномочной комиссии ВЦИК Антонов-Овсеенко
Командующий войсками Тухачевский
Председатель губисполкома Лавров
Секретарь Васильев.
Приказ прочитать на сельских сходах".
Почти сразу же местные власти и чекисты приступили к выполнению этого приказа: сотни крестьян расстреляны выездными сессиями ревтрибуналов и губчека, тысячи пали безоружными под пулемётами курсантов и красноармейцев и десятки тысяч сосланы в северные губернии с семьями, а имущество их сожжено и разграблено.
Перед эскадроном Георгия Жукова была поставлена задача ликвидировать "банду" Зверева, насчитывавшую до 150 сабель. Разведчики выяснили, где устроил свой лагерь Зверев. Эскадрон тут же был поднят в седло, и спустя два часа деревня с повстанцами была окружена. Но прочёсывание ничего не дало — ни отряда, ни самого Зверева там не оказалось.
— Не может быть! — не верил своим глазам комзвода разведчиков. — Я знаю, что бандиты засели здесь. Их прячут.
Жуков сидел за столом, обхватив голову руками. Он тоже понимал, что бандиты прячутся в крестьянских домах. Но как это выяснить? Путь один — в соответствии с указом спецкомиссии ВЦИКа пройтись по домам и взять в заложники часть крестьян.
— Будем брать заложников! — наконец объявил Жуков. — У нас мало времени на выполнение приказа. И поэтому некогда церемониться. Всех людей из первых десяти изб доставить сюда.
Командиры взводов тут же поскакали выполнять приказ. Вся деревня загудела, завыла, залаяла, заревела. Где-то прозвучали и выстрелы. Через сорок минут на площади у центральной усадьбы, где обосновал свой штаб командир эскадрона, собрали первых заложников: старики, женщины, подростки, дети — исключений ни для кого не делали.
Жуков осмотрел крестьян, но, встретив на себе их явно враждебные взгляды, вскоре отвёл глаза. Снял фуражку, вытер носовым платком потные затылок и лоб, снова надел головной убор и прокашлялся. Прошёлся несколько раз перед ними взад-вперёд, наконец, остановился и заговорил:
— У нас есть данные, что в вашей деревне окопался Зверев со своими бандитами. Я получил приказ их уничтожить и уничтожу! Но, во избежание лишнего кровопролития, надеюсь на то, что вы проявите благоразумие и укажете мне дома, в которых спрятались бандиты.
Жуков снова обвёл взглядом всех заложников, но те не произнесли ни слова. Выждав пару минут, Жуков объявил о своём решении:
— В таком случае, я объявляю вас всех заложниками. И если в течение часа вы не выдадите мне местонахождение Зверева, я вас всех прикажу расстрелять, а вместо вас в заложники будут взяты жители следующих десяти домов. И так до тех пор, пока либо бандиты не объявятся, либо всех вас не перестреляем. И предупреждаю: миндальничать с вами я не буду!
Он прошёлся вдоль толпы и остановился напротив одного седобородого и седовласого старика.
— Тебя, отец, я отпускаю для того, чтобы ты объявил мою волю всей деревне. Иди!
Дочь, сама уже женщина в годах, заплакала и бросилась на шею отцу. Старик обнял её, поцеловал, перекрестил и пошёл по домам объявлять волю красноармейцев. Обойдя практически всю деревню, еле волоча ноги и тяжело дыша, старик вернулся к своей дочери.
— Зачем вы вернулись, папа? — зашептала ему на ухо плачущая дочь.
— На всё воля божья, дочка. А зачем мне жить, коли тебя устрелют.
Час времени истекал. Никаких движений в деревне не было видно. Жуков явно нервничал. Но слабость свою нельзя было показывать ни бойцам, ни, тем более, селянам. Всегда нужно быть хозяином своего слова.
— Ну что ж! — вздохнул Жуков и глянул на одного из взводных — Николаев! Бери первую группу заложников и веди на окраину. Час прошёл, бандитов нет!
— Слушаюсь! — Николаев вытащил из-за пояса револьвер и кивнул красноармейцам своего взвода.
Те быстро отделили от толпы человек десять и повели на расстрел, даже не дав попрощаться с родными и земляками. И тут уже в голос заголосили все бабы. Заплакали дети. Заложников выстроили в ряд. Напротив них стали красноармейцы. Винтовки были сняты с плеча и передернуты затворы. Оставалось лишь дать команду "пли!". И в этот момент с гиками и залихватскими посвистами в деревне появились повстанцы во главе с самим Зверевым. Шашки наголо, на лицах решительность. Казалось, ничто их остановить не в силах. Но Жуков не терял бдительности: два взвода он оставил на лошадях, рассчитывая именно на внезапное нападение зверевцев. И вот уже оба взвода поскакали наперерез повстанцам, также размахивая шашками.
— Эскадро-он! К бо-ою! — прокричал своим зычным голосом комэск и сам тут же вскочил в седло.
Расстрельный взвод успел сделать лишь пару выстрелов и Николаев тут же развернул своих бойцов и бегом бросился к лошадям. Тем не менее, седобородый старик и его дочь как раз и оказались жертвами этих выстрелов. Остальных бог миловал, они сели на землю и стали креститься, отбивая поклоны.
Завязалась рукопашная. Довольно быстро сказалась отменная выучка жуковцев. Повстанцы повернули обратно и погнали лошадей к спасительному лесу.
— Быстрей! Быстрей! — командовал Жуков, сам пришпоривая своего коня. — Не дать им уйти в лес!
Жуков вытащил револьвер и выстрелил. Один из повстанцев упал. Другие также начали стрелять. Впрочем, и зверевцы отстреливались. Одна их пуля достала и Николаева, который упал замертво. Лес был всё ближе, но красноармейцы всё же настигали повстанцев. Поняв, что укрыться в лесу они не успеют, Зверев приказал отряду развернуться и атаковать красных. Началась рукопашная сеча. Бой длился около часа. Сгущались сумерки. И здесь Жуков начал брал верх. Поняв, что всё кончено, Зверев развернул коня и помчался к лесу. С ним ещё четверо. Увидев это, Жуков окликнул ближайших красноармейцев:
— За мной, в погоню!
Но слишком далеко оказался Жуков. А тут ещё, откуда ни возьмись, из соседнего села выскочило несколько броневиков. Жуков опешил и резко осадил коня.
— Что за чёрт! Откуда взялись эти броневики? — чертыхнулся комэск.
— Неужто бандитам помощь пришла? — спросил остановившийся рядом с командиром боец.
Зверев со товарищи, тем временем, уже скрылись в лесу.
— Да откуда у Антонова броневики?! — засомневался Жуков. — Здесь что-то не то!
Броневики, увидев впереди себя конный отряд, заняли выгодную позицию и повернули в сторону эскадрона пулемёты. Однако не стреляли ни те, ни другие. Пауза несколько затягивалась. Наконец, Жуков подозвал к себе двух бойцов.
— Винтовки снять и спешиться! — приказал он. — Нужно узнать, кто в броневиках. Остальные все наготове!
Связные ушли вперёд, постоянно оглядываясь: и то сказать, поди знай, кто там прячется в этих стальных машинах.
К счастью, недоразумение вскоре прояснилось. Увидев идущих к ним связных, командир бронеотряда, послал им навстречу своих. Оказалось, что в головной машине находился сам Иероним Уборевич. Узнав, что зверевцы ушли в сторону леса, он также попытался их перехватить. Но слишком поздно выехали: Жуков практически справился своими силами, если не считать, что упустили самого Зверева, да ещё четверых.
Впрочем, долго ли они смогут отсиживаться в этом лесу?
Таким образом, произошла самая первая встреча Георгия Жукова с Иеронимом Петровичем Уборевичем. Позднее, в тридцатых годах они снова окажутся рядом — Уборевич будет командовать Белорусским военным округом, а Жуков, под его началом, командовать кавалерийской дивизией.
