этому принцу Атласа, его врагу…
— Я так чертовски рад, что ты пьян, — пробормотал он.
Единственным ответом Каллиаса был очередной храп.
ГЛАВА 58
СОРЕН
Была звёздная ночь, когда Сорен решила убить короля Атласа.
Или, по крайней мере, она решила пригрозить этим — и если он не выполнит её требования, она доведёт дело до конца. Она должна. Для Элиаса она не могла сделать меньшего.
Все братья и сестра были бог знает где, а за самой Адриатой слишком тщательно наблюдали. Это должен был быть король.
Она не хотела признавать, что потратила слишком много времени, пытаясь найти альтернативу — любую другую альтернативу. Но он был единственным, до кого она могла добраться, единственным, кто имел достаточно значения для королевы, чтобы она уступила. Тем не менее, её руки дрожали, когда она расхаживала по коридору перед военной комнатой, где Рамзес встречался с генералами и капитанами Атласа. Она думала и переосмысливала свой план миллион и один раз, каждый раз слегка меняя сценарий. И всё же она не раз поворачивалась, чтобы уйти, прежде чем вспомнила сломленные глаза Элиаса и мольбы вернуться домой.
Элиас превыше всего. Это клятва, которую она дала. Даже если это разобьёт то, что осталось от сердца Солейл.
Казалось, никто не заметил её, когда они вышли, склонив головы в тихой беседе. Когда появился Рамзес, держа в одной руке очки, а другой потирая переносицу, Сорен приготовила себя против маленькой девочки, которой она когда-то была. Против девочки-подростка, которая некоторыми ночами не спала, до зарезу нуждаясь в папе. Против женщины, которая, взглянув на его лицо, оставила все мысли о том, чтобы убийством проложить себе путь из этого дворца.
Тогда она не была в отчаянии — не так, как сейчас.
Поэтому она собралась с духом, пропела про себя свою новую мантру — Элиас превыше всего, Элиас превыше всего — и бочком подошла к королю.
— Тяжёлый день?
— Ты понятия не имеешь, — вздохнул Рамзес. — Они хотят отправить твоего парня домой по частям, Сорен. Мне потребовались часы, чтобы уговорить их успокоиться.
Она подождала, пока не остались только она и Рамзес, задержавшись в задней части зала, где остались только окна, готовые стать свидетелями того, что вот-вот случится. И их шторы были задернуты — они закрыли глаза на грядущее предательство.
В мгновение ока, так быстро, что она даже не успела остановиться, чтобы передумать, она вытащила один из выкованных Артемом кинжалов Элиаса, который она нашла спрятанным в его койке после того, как его бросили в подземелье.
— Именно это я хотела с тобой обсудить.
Но прежде, чем она смогла пошевелиться, Рамзес обнял её — притягивая ближе, а не отталкивая. Он снова вздохнул, глаза всё ещё были устремлены вперёд, полуприкрыты, как будто он уже был на пути ко сну.
— Раньше ты делала это всё время. Ты пряталась в тени и набрасывалась на меня, когда я возвращался с собраний. Пугала меня годами.
Сердце Сорен испуганно забилось в её груди, и она попыталась вырваться, но Рамзеса крепко удерживал её рукой.
— Разве?
— Ммм. Я мог бы добавить, что тебе уже давно пора спать, — он ухмыльнулся, ностальгия согрела его глаза. — Но нужно было услышать свою историю.
— Папа, расскажи мне, как вы с мамой познакомились.
Её отец рассмеялся своим раскатистым смехом, уткнувшись носом в её макушку, его борода приятно коснулась её волос. От него пахло одеколоном и специями, что означало, что он только что вернулся с какого-то дипломатического ужина.
— Ты не захочешь снова слышать эту историю, Солнечный лучик.
— Хочу! — Солейл запротестовала, скатываясь с его колен на её кровать и приземляясь с отскоком. — Мне всегда нравилась эта история.
— Тебе ещё не надоело?
— Нееет. Я хочу услышать о мамином платье и её прическе, и что ты сказал, когда…
— Хорошо, хорошо!
Папа подхватил её на руки, сел, скрестив ноги, прижимаясь спиной к горе её подушек и мягких игрушек. Он ловко взял щётку с мягкой щетиной с тумбочки, поставив её перед собой.
— Ты хочешь две косы или одну?
— Две, — решительно сказала Солейл, устраиваясь поудобнее, скрестив ноги, как и он, и упираясь спиной в колени отца.
Проводя щёткой по её густым волосам — спутанным после целого дня плавания в океане и всё ещё влажным после ванны, которую мать заставляла её принимать после, — он прошептал историю о сверкающем золоте и рваных рубашках.
— Давным-давно жила-была королева солнечного света, и она искала кого-то, кто правил бы рядом с ней, так как она была очень одинока. Она устроила прекрасный бал и пригласила каждого подходящего гражданина королевства попытаться завоевать её сердце. И в том королевстве жил жадный старик, у которого было пятеро сыновей, и он любил только четверых из них. Он выбрал пятого, чтобы тот пошёл и попытался жениться на королеве, потому что, хотя его и не любили, он был самым воспитанным из них всех. Но мальчик не хотел королеву. У него были свои великие планы, планы стать моряком и повидать мир.
— Почему ты не нравился своему папе, папа?
Он легонько постучал щёткой для волос по её голове.
— Помнишь правила рассказывания историй, Солнечный лучик?
Солейл испустила судорожный вздох, едва удерживаясь от желания раздраженно плюхнуться вперёд.
— Не перебивать под страхом смерти, — драматично продекламировала она, шевеля босыми пальцами на шёлковом одеяле.
— Вот так. Ходили слухи, что эта королева солнца красива, и мальчик точно знал, что он сделает, чтобы разрушить свой шанс на брак. Он подойдёт прямо к ней в своей старой залатанной рубашке, поцелует ей руку и тут же сообщит ей, что она самое уродливое создание, которое он когда-либо видел.
Солейл ахнула, хотя слышала это уже миллион раз. Мысль о том, что её нежный отец может быть таким скверным, никогда не переставала её восхищать.
— Но, как назло, — продолжил её отец, слишком увлекаясь воспоминаниями, — слухи о красоте королевы недооценили её… сильно. Настолько, что, когда мальчик впервые увидел её, он был ошеломлён и потерял дар речи. Он целый час не мог говорить! Вместо этого он танцевал с королевой. И она была слишком вежлива, чтобы заставить его завязать разговор, поэтому вместо этого всё время она говорила. Она рассказала ему о своём королевстве, о себе и обо всём, о чём когда-либо просила колодец желаний. И к концу часа мальчик совершенно влюбился в неё.
— Но потом… — пискнула Солейл, слишком взволнованная следующей частью истории, чтобы сдерживаться.
Папа усмехнулся, осторожно начиная заплетать её волосы в косы.
— Но потом, когда они прощались,
