— Теперь расскажите все по порядку. Я должен сделать свои выводы, но мне пока мало что известно.
Не прерывая еды, Рюарк стал рассказывать о том, как пираты готовились к набегу на остров, как он дал им ложные ориентиры, о последовавших печальных результатах этого набега. Сказал и о том, что все три захваченных раба пожелали вернуться, когда им была предоставлена возможность. О том, что Шанну посадили в подвал, и как ее удалось оттуда вызволить. Коротко упомянул о двух убитых им людях. Рассказал о плане побега и отметил роль Гэтлье и Доры в его осуществлении.
Оба собеседника Рюарка были явно удовлетворены его рассказом и облегченно заулыбались, когда он заверил их в том, что с Шанной ничего необычного не произошло. Сквайр на некоторое время погрузился в размышления, опустив голову на грудь. Питни перехватил взгляд Рюарка и улыбнулся ему, едва заметным кивком одобрив его поведение. Потом Траерн встал и с неожиданной веселостью хлопнул себя по колену.
— Клянусь Святым Георгием, — засмеялся он, но тут же понизил голос, хитро взглянув в сторону балкона, — что лучше всего отблагодарить всех троих вернувшихся рабов премией за их верную службу.
Рюарк откашлялся и, когда Траерн умолк, заговорил о другом:
— Сэр, господин Гэтлье и госпожа Дора рисковали своими жизнями не меньше. Если уж речь идет о награде, несомненно, ее достойны и они.
— Хорошо. Можете быть уверены, что я о них не забуду. Они будут щедро награждены. — Траерн кашлянул и взглянул на Питни. — Говорят, да теперь я и сам вижу, что вы оказали мне огромную услугу, вернув дочь невредимой. Я возвращаю вам ваши документы. Вы больше ничего мне не должны. Теперь вы свободный человек.
Траерн ожидал бурного проявления радости, но вместо этого Рюарк нахмурился и посмотрел сначала на одного, а потом на другого собеседника. Он видел, что Питни понимает причину такой неожиданной реакции. Траерн же был сильно озадачен поведением своего раба.
— Сэр, вы, кажется, намерены отблагодарить меня за обычную порядочность? — Рюарк отклонял все доводы. — Я исполнил свой долг перед моим хозяином, совершив побег из логова разбойников, и при этом не мог оставить в их руках ни в чем не повинных людей.
Я не могу принять награды за это.
В его словах таился двойной смысл, но Рюарк не желал получать ничего за спасение Шанны. Кроме того, положение раба позволяло ему оставаться на острове, с ней.
— О, вы вполне заработали свободу, уже хотя бы тем, что построили два завода! — проворчал Траерн.
— Я построил бы их и в том случае, если бы нанялся к вам как свободный человек. Но я просто служил, как мог, своему хозяину.
Орлан Траерн смотрел на Рюарка в некотором замешательстве, Питни же избегал встречи с ним взглядом.
— Если бы я не был вынужден приобретать дорогую одежду, — с озорным огоньком в глазах напомнил Рюарк сквайру, — у меня уже накопилось бы достаточно денег, чтобы купить свободу.
Уязвленный Траерн возразил:
— Я потратил на вашу одежду гораздо больше, чем вы.
Рюарк усмехнулся, но лицо его сразу же стало серьезным.
— Меня знают как человека, который всегда исправно платит свои долги. — Он взглянул прямо в глаза Орлану. — Когда я возвращу вам всю сумму моего долга, моя свобода не будет мне казаться чьим-то подарком.
— Вы редкий человек, Джон Рюарк, — вздохнул Траерн. — Не думаю, чтобы вы смогли когда-нибудь стать торговцем, раз вы отказываетесь от честно заслуженной награды. — Он поднялся со стула и помолчал, разглядывая Рюарка. — Мне почему-то кажется, что вы запросили с меня цену, превышающую возможности моего кошелька. — Траерн тряхнул головой и направился к двери вслед за Питни, но на пороге обернулся: — Интуиция торговца говорит мне, что вы провели меня, Джон Рюарк, но вот как — этого я пока еще не знаю.
Глава 21
Орлан Траерн быстро позавтракал и сразу же встал из-за стола, избежав, таким образом, разговора с сэром Гэйлордом. Этот рыцарь усвоил привычку присоединяться к семейству во время утренний трапезы. Не то, чтобы он слишком докучал Траернам. Но любая тема: деньги, финансы, море, Англия, война, мир, чьи-то успехи, корабли, торговля, национальности, ветер или дождь — неизменно сводилась им к рассуждению о вложении капитала в небольшую верфь, которая могла бы поставлять сотни шлюпов и шхун по цене одного линейного судна. Гэйлорд проявлял замечательную способность поворачивать любой разговор в эту сторону.
Сквайр Траерн бросил сочувствующий взгляд на дочь и ретировался с поспешностью, удивительной для человека его возраста и телосложения. Шанна попыталась улыбнуться сэру Гэйлорду, чрезвычайно занятому содержимым стоявшей перед ним полной тарелки. Его изысканные манеры не позволяли ему разговаривать с полным ртом, чему Шанна была бесконечно рада.
Она коротким кивком извинилась перед кавалером и по пути в гостиную тихо попросила Берту принести туда чай, надеясь, что там ее не побеспокоят. Увы, надежды ее не оправдались. Едва она уселась на диван, как вошел сэр Гэйлорд, вытиравший себе рот салфеткой, которую он потом засунул в свой рукав. Не будь на ней вышитой монограммы «Г», она могла бы служить красивым головным платком. У него была слабость к вышитым на материи буквам, и ему особенно нравилась буква «Б», которой помечено все его нижнее белье и одежда, Даже на его сюртуках красовалась эта монограмма.
Когда Берта расставила чашки и приготовилась разливать чай, Гэйлорд встал и, отстранив ее, налил в обе чашки немного крепкого чая, к которому добавил столько же сливок, и стал перемешивать. Получившаяся жидкость весьма мало походила на чай. Не обращая внимания на возглас ужаснувшейся Берты, он положил в одну несколько ложек сахара и застыл над другой, вопросительно подняв брови.
— Одну или две, дорогая? — заботливо спросил он.
— Пожалуйста, без сливок, сэр Гэйлорд. Только чай и чуть-чуть сахара.
— О! — беспомощно отозвался он и застыл, глядя в свою чашку. — Но это же просто восхитительно, дорогая моя. Вы должны попробовать. Сейчас такая мода в Лондоне.
— Мне это известно, — ответила Шанна, наливая себе другую чашку.
Выпрямившись, Гэйлорд уселся на стул с высокой спинкой, скрестил вытянутые вперед ноги и сделал глоток.
— Ну ладно. Надеюсь, что у меня будет достаточно времени, чтобы обучить вас тонкостям манер британской аристократии.
Шанна уставилась в чашку, Берта же замерла, оторвавшись от своих дел, чтобы посмотреть на этого рыцаря.
— Шанна, дорогая моя, — сэр Гэйлорд подался вперед, любуясь своей собеседницей, — вы и понятия не имеете о том, что одно лишь ваше присутствие может сделать с пэром королевства! Так грустно, что мы редко бываем одни. Я мог бы так много рассказать вам о своей страсти!
