Впрочем, есть и один плюс. На ведьму он действует ровно пять минут. Будем надеяться, что наш блюститель антиведьминского порядка этого не знает.
– Заткнись, недостойная! Как ты смеешь меня перебивать?!! Средоточие йырового мастерства!!!
– Послушайте, почтенный! – не выдержала я. – Когда мы с вами встречались в последний раз, вы обладали этим самым мастерством. И у себя в руках вы почему-то не называли его йыровым…
– То были жестокие ошибки молодости! – пафосно взъерепенился поп.
– То есть вы хотите сказать, что больше не пользуетесь магией? – недоверчиво фыркнула Тая.
– Я избавился от этого пагубного умения! – патетично возвел он руки к небесам (в смысле – каменному потолку, залепленному паучьей паутиной).
– Что?! – воскликнули мы втроем одновременно.
– Вы что, сдурели?
– Как так?
– Не может быть!
– А что вас так не устраивает? – недовольно фыркнул поп, досадливо морщась.
– То, что магия – это не штаны, которые как надел, так и снял, – назидательно завела Ильянта. – Если она есть, то ее нельзя ни отдать, ни убить, ни заморозить…
– А вот продать – можно, – веско проронила я. И, дождавшись пока все удивленные взоры окружающих уставятся на меня, продолжила: – Некромантия. Если пользоваться ею не профессионально, а давая жертвы – то тогда запросто можно распрощаться и с магией, и с любовью, и с половиной жизни.
– Однако… – присвистнула Лия.
Поп только недовольно передернул плечами, сморщившись, словно я отдавила ему любимую мозоль:
– В любом случае вы сейчас – в моей, и только в моей, власти! И я вас уничтожу!
– Это мы уже слышали, – брезгливо поморщилась Тая. – Вы уж давайте или развитие событий, или – разойдемся с миром.
– С миром?! – взвыл поп. – Никогда!
– Ладно, ладно, только не орите, – досадливо нахмурилась я. – Мой несчастный слух не может терпеть такого изощренного издевательства.
– Ха! Да что ты можешь сделать мне без своего мерзкого колдовства, ведьма?! Ничего!
– Да ну? – многообещающе улыбнулась я, потирая руки.
Поп не возжелал проверять степень своей уверенности в моей полной беззащитности. И правильно. Женщины – страшная сила. А любая ведьма – это женщина в кубе!
– Я вас сожгу! – в который раз взвизгнул он.
– Эта песня хороша, начинай сначала, – скривилась Лия.
– Ага, – поддакнула я, нахально уперев руки в боки.
– Да что вы говорите! – «сокрушенно» покачала головой Тая, вставая с нами в один ряд. – А я ведь еще даже место на кладбище не приватизировала: все, знаете, некогда – то упыри, то вурдалаки, то с деньгами напряженка…
Поп затравленно оглянулся по сторонам, видя, что в игре «стенка на стенку» его стенка и на столбик-то слабо тянет.
– Да как вы смеете! – в который раз визгливо пискнул он, скривив мордочку.
И тут пришло оно…
Я его не видела – магия все еще была под блокировкой, но вот чувство, что в комнате находится кто-то еще, пятый, но совсем не считающий себя лишним, не оставляло ни на минуту. Ведьмы, в отличие от меня, похоже, отлично видели, что это такое, и упорно кивали мне куда-то за спину попа.
– Что там? – шепотом спросила я у Таи.
– Сама не видишь? – испуганно ответила она.
– У меня, между прочим, кое-какая дрянь на шее застегнута, – обиженно напомнила я, тщетно всматриваясь в стену за попом.
– Ой, извини! – повинилась Тая. – Там призрак – тот, которого мы тогда не добили.
– Вуггр протзал миррга! – не сдержавшись, выругалась я. – И что мы с ним будем делать? У меня магии нет…
– Ну есть же мы, – вполголоса возразила Ильянта.
Внимательно всмотревшись в ее доблестно позеленевшее лицо, я только вздохнула, вкладывая еще больше сил в разбивание цепей амулета. Тот, как назло, попался качественный, не желая сдаваться раньше условленных пяти минут.
– Значит, так, если что – не визжать, – сквозь зубы прорычала я.
– Чего это вы там шепчетесь?! – подозрительно спросил инквизитор местного пошиба, не слышавший ни слова из разговора трех Сказительниц.
– Признаемся друг другу в самых страшных жизненных грехах, отче! – съязвила я, пытаясь понять хоть примерно, чего хочет этот йыров призрак. – Покаяние, знаете ли, никогда лишним не бывает. Так зачастую назад оглянешься – и ахнешь: так какого же свирта я себя три года винила, если в итоге виноват этот козел?
– Распутная девка! – жестко припечатал поп.
– О, это я уже слышала…
Поп, только собиравшийся завопить в ответ что-то столь же душевное, вдруг как-то скуксился, скрутился узлом и повалился на пол, беззвучно хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.
– Что? Что происходит?! – потребовала я от ведьм.
– Н-н-не знаю, – неуверенно отозвалась Ильянта. – Он его словно… обволок со всех сторон и… сжимается, что ли…
Странно. Призраки, выслеживающие добычу ради пищи, никогда так не убивали – они просто лишали сознания и высасывали энергию. Но энергетически душить… Это только, если…
Йыр побери, предназначение! У каждого призрака есть свое предназначение! И если целью этого конкретного призрака являлось убить попа, то…
Наш бывший инквизитор затих, глядя невидящими глазами в каменный пол. Боюсь, нашего вмешательства в процессы седения и оглупления уже не потребуется… И тут я увидела.
Призрак, самодовольно колышущийся над трупом, лениво поднял на меня глаза:
– Ну что, ведьма?
– Ничего, – помедлив, усмехнулась я.
– Не желаешь меня убить?
– А за что? – Ему польстило искреннее удивление.
– Удачи, – довольно вспыхнул он, медленно растворяясь.
– Надеюсь, она это учтет! – улыбнулась я.
– Уй! Ты мне на ногу наступила!
– Извини, я тебя не вижу!
– Тем лучше – значит, чары действуют.
– Ну так и не жалуйся, что я тебе на ногу наступила!
– Так этим же своим… каблуком!
– Замолчите, вы обе, – прошипела я, пытаясь рассмотреть что-нибудь за воротами.
– Командирша выискалась! – тут же объединились подруги, набросившись уже на меня.
– Если вы сей же час не замолчите, то я дальше пойду одна!
Неестественно яркие дажденьские звезды расцветили перламутром черный шелк небосвода, низкая желтая луна нависла прямо над крышей трактира.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
