Поражение «бригады 2506» совпало с поражением проамериканских правых сил в Даосе, возглавляемых генералом Носаваном. Едва удерживалось у власти и прозападное правительство Нго Дин Дьема в Южном Вьетнаме. Все это создавало обстановку нервозности среди влиятельных кругов Вашингтона, которые рассматривали как свое поражение и многие события, происходившие в 1959–1960 годах на Ближнем Востоке и в Африке. Американские политики не привыкли отступать и смиряться с уменьшением своего влияния в мире. Приходилось, однако, считаться не только с быстрым ростом национально-освободительных движений в Азии, Африке и Латинской Америке, но и с тем фактом, что Советский Союз увеличивал свой арсенал межконтинентальных баллистических ракет, способных доставить ядерное оружие к любому месту на Земле. Создав ранее сеть военных баз вокруг Советского Союза, американские стратеги могли планировать нанесение удара по основным центрам СССР и его союзников, не опасаясь ответного удара по своей территории. Отныне этой неуязвимости приходил конец. Американские лидеры должны были считаться не только с возможностью образования коммунистических режимов в Азии, Африке и Латинской Америке, но и с возможностью создания здесь опорных пунктов и военных баз СССР. Одна мысль об этом казалась невыносимой американскому истеблишменту.
В феврале в СССР прибыл с частным визитом известный американский бизнесмен и общественный деятель Арманд Хаммер, совершавший по просьбе новой администрации США неофициальную поездку по миру. Он не был лично знаком с Хрущевым, но хорошо знал Микояна, с которым впервые встретился еще в 1923 году в Ростове, и имел рекомендательное письмо к Хрущеву от Элеоноры Рузвельт.
Хаммер вел с Микояном предварительные переговоры о расширении торговли и сотрудничества между двумя странами. Его предложения показались Микояну настолько важными, что он взялся организовать встречу Хаммера с Хрущевым. Спустя много лет по сохранившейся записи беседы А. Хаммер восстановил ее основные эпизоды:
«Эта встреча была назначена на следующий день, 17 февраля 1961 года, в кабинете Хрущева в Кремле… Хрущев – коренастый крепыш с грубоватыми манерами – тепло приветствовал меня и быстро перешел к делу.
Решив, что я достаточно хорошо говорю по-русски, Хрущев отказался от услуг переводчика. Он держал в руках каталог ангусского стада, который за два дня до этого я оставил у Микояна. Хрущев сказал, что весь прошлый вечер читал его с помощью говорящего по-английски сотрудника. Мясо в Советском Союзе было серьезной проблемой. Советские животноводы получали с каждой туши только 50 процентов пригодного для еды мяса, в то время как в США эта цифра составляет 65–70 процентов. Во время поездки по США он убедился, что американское мясо гораздо лучшего качества. “Когда я был в Штатах, мне очень понравились ваши бифштексы, – сказал он, – и я хочу, чтобы у советских людей тоже было такое мясо”…
Хрущев сказал, что его страна многому научилась у США и будет рада учиться у нас и в будущем. Например, Форд научил русских делать автомобили. Он поблагодарил меня за то, что я привез в Советский Союз Форда и помог построить первый современный автомобильный завод. При этом Хрущев подчеркнул, что в некоторых областях его страна перегнала США. Группа американских инженеров, например, восторженно отозвалась о советских гидроэлектростанциях. В Советском Союзе научились делать синтетическую резину прямо из газа, не превращая его предварительно в синтетический спирт. В 1960 году Советский Союз выплавил 65 миллионов тонн стали. Хрущев предсказывал, что в 1961 году его страна изготовит 71 миллион тонн стали, в 1962 году – 76–78 миллионов, в 1965 году – 86–95 миллионов, а в 1980 году “мы будем производить ее вдвое больше, чем вы”.
История показала, что Хрущев преувеличивал. К 1980 году Советскому Союзу удалось перегнать США по производству стала не вдвое, а только на одну треть, что тем не менее само по себе является значительным достижением.
“Теперь мы будем вкладывать больше денег в сельское хозяйство, – продолжал он. – Мы хотим улучшить условия жизни людей, развивать химическую промышленность, обеспечить больше одежды для нашего народа. Страны Западной Европы без колебаний продают нам нужное оборудование и предоставляют кредиты. Если некоторые в США думают, что, отказавшись с нами торговать, они смогут поставить нас на колени, то они ошибаются. Сегодня число выпускаемых нами инженеров втрое превышает ваше. Мы готовы торговать с вами, но только на взаимовыгодных условиях”…
Я повторил Хрущеву предложение организовать культурные обмены между нашими странами, расширить туризм и обмен выставками произведений искусства. Он сказал, что это прекрасная идея. Он даст распоряжение министру культуры разработать конкретные предложения с культурным атташе американского посольства и попросил меня принять участие в этой работе.
Я предложил организовать встречу Микояна с новым министром торговли, так как считал, что она будет шагом в сторону улучшения экономических отношений. Затем Хрущев сказал: “Мы должны обеспечить нашим людям высокий уровень жизни и убеждены, что это возможно – успехи последних лет подтверждают это. И мы с радостью предоставим истории судить, какая система лучше для человечества и какая выживет”.
На прощание Хрущев пригласил меня вернуться в Москву летом, когда погода будет лучше, и я заверил его, что воспользуюсь приглашением. Затем он взял со стола золотой автоматический карандаш с рубином в форме пятиконечной звезды и протянул его мне со словами: “Это вам в благодарность за то, что вы помогли нам построить первую карандашную фабрику”…
Сегодня, когда через двадцать пять лет я просматриваю стенограмму нашей встречи, меня больше всего поражает, что многие вопросы, обсуждавшиеся нами с Хрущевым, упоминались в моих разговорах с Лениным, и сегодня мы вновь возвращаемся к ним с Горбачевым и теперешним советским руководством. И я вспоминаю, как в 1921 году Ленин, придвинув свой стул к моему, говорил о том, что Советский Союз нуждается в торговле с Америкой.
Хрущев никогда не признал бы, что государственный социализм не приносит желаемых результатов. Помните, как он сказал вице-президенту Никсону: “Мы вас похороним”. А теперь он старался меня убедить, что Советский Союз до конца века перегонит Америку в производстве промышленной продукции и сможет обеспечить народу такие же, как в США, материальные условия жизни.
Бывший президент Никсон недавно упомянул, что хрущевский коммунизм проиграл. Нам не придется ждать приговора истории. Он уже объявлен. В последующие годы Советскому Союзу не удалось выполнить предсказания Хрущева и обеспечить своему народу, как он сказал, “такой же уровень жизни, какой вы обеспечиваете своему при капитализме”» [134] .
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
