что у меня было чертовски сильное искушение оторвать ему голову, если он нахуй не заткнется. Татум тоже пыталась завести со мной этот разговор, и я пытался показать ей, как чертовски мало эта шлюха на меня повлияла, вместо того, чтобы обсуждать это. Но в глубине души я знал, что это было не все, чего заслуживала моя жена в этом вопросе. И это убивало меня. Было просто чертовски тяжело столкнуться с проблемами, связанными с Глубокой глоткой. Но я нашел способы обойти их.
— Пыталась сделать, — прорычал я. — Эта сучка потерпела неудачу. В… том что бы, черт возьми, она ни пыталась сделать, и…
— Изнасиловать, — сказал Сэйнт, и это слово прорезало воздух. — Давай не будем ходить вокруг да около, Киан. Девушка пыталась тебя изнасиловать.
— Она была вдвое меньше меня, черт возьми, — огрызнулся я. — И у меня ни за что на свете не встал бы для нее, так что, я думаю, ты заблуждаешься. Кроме того, я…
— Мужчина? Какое это имеет отношение к делу? Ты думаешь, раз у тебя есть пенис, кто-то не может принудить тебя к сексуальному взаимодействию против твоего желания? — Его спокойный тон разгорячил мою кровь, и моя рука сжалась в кулак, когда я посмотрел на дверь, которую Татум закрыла за собой. Я не хотел, чтобы кто-нибудь из моей семьи узнал об этом дерьме. Мне не нужна была головная боль от подобных слухов, циркулирующих обо мне.
— Конечно, я так не думаю, — огрызнулся я. — Я не был тем, кто заставил ее лапать меня. Кто проснулся с наполовину снятыми штанами и ее гребаной рукой на моем члене, когда она еще и рот на него пыталась накинуть. Ты хоть, блядь, представляешь, каково это?
— Нет, — спокойно ответил Сэйнт. — Я не могу даже представить, что ты, должно быть, чувствовал, когда очнулся вот так, с затуманенным разумом от наркотика, который она тебе подсыпала, и украденной у тебя силой. Но у меня много раз отбирали контроль, и я был вынужден попадать во множество ситуаций, из которых хотел бы вырваться. Я не понимаю, каково это — чувствовать, когда к тебе прикасаются подобным образом против воли, но я точно знаю, что эффект, который произвела на тебя та ночь, сохранился и после. И я знаю, что с тех пор, как она похитила тебя во второй раз и ты узнал, что на самом деле это она преследовала тебя, а не какой-то извращенец, преследующий нашу девочку, ты вообще не пытался разобраться в этой информации.
Я внезапно встал, в спешке опрокинув кресло позади себя, мое сердце бешено колотилось в груди, и потребность что-нибудь уничтожить поглотила меня.
Сэйнт оказался у меня перед носом, когда я попытался обойти стол, и я толкнул его достаточно сильно, чтобы он отступил на шаг.
— Убирайся с моего гребаного пути, Сэйнт, — предупредил я его.
— Нет, — отрезал он. — У тебя было время обдумать это. Я ждал, что ты либо найдешь свой собственный способ справиться с этим, либо придешь к кому-нибудь из нас за помощью, но теперь я вижу, что ты этого не сделаешь. Ты хочешь похоронить это. Ты хочешь притвориться, что этого никогда не было, и забыть, что она когда-либо существовала. Но как бы сильно я ни был уверен, что ты пытаешься убедить себя в том, что ее смерть положила этому конец, уверяю тебя, это не так.
Я ударил его так сильно, что его голова откинулась назад, и ярость во мне почти вскипела, пока я ждал, что он ударит меня в ответ. Но он этого не сделал. Он просто провел языком по внутренней стороне щеки и снова повернулся прямо ко мне.
— Скажи мне, когда ты начал связывать девушек, чтобы трахать их? — спросил он низким голосом, и я усмехнулся ему.
— Кому какое дело?
— Мне есть дело, — твердо ответил он. — Мне насрать на тех девушек, которых ты связывал для случайного траха, но теперь, когда ты делаешь тоже самое и с нашей девушкой, мне не насрать.
Я отшатнулся от этого обвинения, качая головой в отрицании, которое не сорвалось бы с моих губ.
— Это не одно и то же, — сказал я в конце концов. — Татум это нравится. Я не делаю с ней ничего такого, чего она не хочет от меня…
— Конечно, это не так. Как ты думаешь, ты бы все еще дышал, если бы я думал, что ты причинил ей такую боль?
Между нами воцарилась тишина, потому что я знал, что он бы это сделал, и я знал, что не поступил бы так с ней. Между нами была связь настолько нерушимая, что с таким же успехом она могла быть выкована из железа. Но в этом мире была одна вещь, которая заставила бы нас отвернуться друг от друга так же быстро, как моргнуть, и причинение боли нашей девушке, было именно этим. Черт знает, как мы дошли до этого, после того, как все это началось, но теперь ни для кого из нас не было пути назад.
— Чего ты от меня хочешь? — Я спросил его, когда стало ясно, что он не собирается излагать это просто так.
— Я хочу, чтобы ты смирился с этим и двигался дальше. Я хочу, чтобы эта назойливая сука-насильница была похоронена раз и навсегда. Мне не нравится видеть, как она преследует тебя, брат, и я думаю, тебе нужен толчок, чтобы двигаться дальше.
— Я же не могу просто выкинуть из головы то, что она сделала, — сердито заметил я.
— Нет, ты не можешь. Я не говорю о каком-то волшебном стирающем средстве, которое снова сделает тебя лучше. Это оставит на тебе шрам, который просто так не пройдет, но он исчезнет. Поверь мне, я потратил всю жизнь, пытаясь справиться с достаточным количеством собственных травм, чтобы превратить попытки справиться с ними в хобби.
— И что? Ты хочешь, чтобы я начал зацикливаться на времени и сходить с ума из-за расписания? — Спросил я, и он слегка усмехнулся.
— Нет. Возможно, это проявления моих травм, но они ни в коем случае не являются средством от них. Я нашел только одно средство, которое действительно помогает мне. И это не отменяет того, через что я прошел, так же как и то, что Эшлин сделала с тобой. Но тебе нужно поработать над тем, как ты позволяешь своему опыту с той девушкой влиять на твои отношения с Татум, — просто сказал Сэйнт, как будто в этом было что-то простое.
— Мне нравится связывать
