о чем.
Но мою попытку встать из-за стола Сергей пресекает резкой хваткой за запястье. Валентин со скоростью гадюки разворачивает корпус в нашу сторону. Уверена, даже если он не пялился в нашу сторону, все равно четко понимал, что происходит за столом. И если бы от Наратова в мою сторону исходила хоть какая-то угроза — он бы действовал по-другому. А этот жест — просто демонстрация пополам с предупреждением.
И это действует.
Наратов моментально разжимает пальцы, зачем-то даже руки поднимает. Его поцарапанная рожа покрывается пятнами испуга.
Я еще раз окидываю его взглядом.
Если он и принес его, то разве что за пазухой.
Господи, серьезно что ли?
Сколько раз мне еще нужно задаться вопросом, как я могла любить вот это, чтобы, наконец, принять этот очень печальный факт моей биографии?
— Завещание, Сергей, — без лишних разговоров протягиваю раскрытую ладонь. — Продолжать с тобой разговор я буду только так.
Он задирает толстовку, достает сунутые за пояс листы в обычном, помятом файле.
Отдавать не спешит, так что приходится взять инициативу в свои руки и выхватить самой.
Достаю, перелистываю.
На секунду перед глазами все плывет, когда в сознание, вместе с обрывками печатного текста, медленно проникает мысль — он хотел, чтобы я была хозяйкой всего. Какой была бы моя жизнь, если бы ничего этого не было бы? Тихой, спокойной, без глубоких потрясений (разве что из-за испорченной прически). Какой была бы я? Любимой папиной девочкой даже в тридцать, в платьишках в цветочек? Татуированных «рукавов» у меня бы точно не было. Зато, скорее всего, уже был бы муж и ребенок, может даже, несколько.
— За какие заслуги раздают такие тачки? — Кислый от зависти голос Наратова вырывает меня из плена игры «а что, если бы…?»
— За то, что я умею сохранять и приумножать чужие деньги.
— Подарок? — не унимается Сергей.
— А ты что — мой ревнивый муж? Хотя нет, наверное, любовник?
— Мы договаривались, Валерия! Мы одна, сука, команда! Я не собираюсь быть одним из членов, которые будут удовлетворять твои хотелки!
Я на секунду замираю, проматывая в памяти весь тот бред величия, который Наратов пытался пропихнуть под оберткой нашего счастливого общего будущего двух безродных собачек, которые внезапно выберутся на Олимп и заживут там вдвоем долго и счастливо.
Пользуясь тем, что его мозг переключился на другое, кладу завещание на стол и придавливаю сверху локтями.
— Знаешь, если опираться на голые факты, то вон у того любовника, — киваю на блестящую офигенную тачку Шутова, — член просто огнище, и трахает задорно. А ты какой-то… ну… вялый? Бумажки какие-то сомнительного качества в трусах притащил. Может, тебе тоже нормального любовника найти, Сергей?
Мне просто до ядовитого вкуса на губах приятно смотреть, как меняется его лицо, когда смысл моих слов медленно просачивается в мозг Сергея. Раньше он соображал как будто быстрее или я просто смотрела на все его мыслительные потуги через призму своей болезненной влюбленности?
— Ты меня сейчас оскорбить пытаешься? — Наратов часто моргает. Ему определенно хочется устроить ор выше гор — ноздри чуть не лопаются, когда выдыхает через них всю сдерживаемую злобу.
— Просто предлагаю тебе рассмотреть разные жизненные варианты. — Незаметно для него подтаскиваю завещание еще ближе, и теперь оно свисает с моего края стола почти что мне на колени. — Знаешь, не только ведь женщины могут хорошо устраиваться в этой жизни. Мужчина тоже вполне может зарабатывать на красную икру разными… альтернативными способами.
Когда-то давно, когда эта хорошо замаскированная под славного парня тварь еще была главным солнцем моей жизни, он любил рассуждать о продажных женщинах, о том, что у него на самом деле невероятные карьерные перспективы и он обязательно всего добьется, но его просто бесило, что некоторые женщины решали свои материальные проблемы поиском хорошего любовника. Только намного позже когда мои глаза уже зажили от лопнувших внутрь розовых очков, я поняла, что Наратов бесился потому что ему отчаянно хотелось быть тем, кто выбирает, а не тем, от кого воротят нос.
Годы прошли — а он так и остался завистливым мелочным ничтожеством.
— Предлагаешь мне стать твоим ручным котиком? — Да у него от злости уже чуть пар из ушей не валит.
— Что? Ты?! Боже, нет! — Я без стеснения громко смеюсь. И нарочно приправляю свой хохот щедрой порцией издевки.
И пока Сергей беснуется и яростно перемалывает челюстями невидимые камни, я ловко смахиваю завещание на колени, а потом, как будто само собой разумеющееся, подбираю его и ловко сую в сумку.
Дело сделано.
Я с наслаждением делаю глоток вкусного кофе, разглядываю на белой поверхности чашки след своей «Руби Ву» и, поддавшись порыву, делаю пару симпатичных фото алого отпечатка моих губ. Отправляю Димке с припиской: «Будешь хорошим мальчиком — сегодня такие будут и на тебе».
— Ты… подожди. — Мозг Наратова, наконец, включается. — Верни немедленно!
Он требовательно бьет ладонью по столу.
— Ты привлекаешь слишком много внимания, Сергей.
— Верни! — громко шипит он, одновременно пряча руки под стол, как застуканный за грязными делишками подросток в пубертате. — Мы так не договаривались!
— Мы разве о чем-то договаривались?
— Эта, блядь, мое завещание!
— Странно, а там написано, что это завещание Александра Игоревича Гарина.
— Не прикидывайся идиоткой, дура!
Сергей снова пытается протянуть ко мне руки, но на этот раз я делаю легкий кивок в сторону Валентина. Он тут же спокойно пересаживается за наш стол. Сергей со стоном забивается в спинку стула.
— Это, сука, развод, да? — Он то ли скулит, то ли хныкает как баба.
— Я просто хочу убедиться в том, что это завещание — настоящее. Потому что теперь у меня два завещания и каждый владелец утверждает, что именно в его руках — оригинал.
— Угорич просто гнида!
— Но он хотя бы сын Гарина, и чисто теоретически я готова поверить, что у него больше шансов иметь на руках оригинал завещания, чем у тебя.
— Ты же меня как лоха развела, бля…
— Не распускай нюни, Серёженька, — подталкиваю салфетницу к его краю стола, — вытри слезки и можешь взять мой круассан. Я позвоню, как только появится какая-то информация. Если, конечно, она появится.
Поднимаюсь, оставляю на столе пару купюр.
Позволяю Валентину галантно открыть передо мной дверь.
И когда я с улицы заглядываю в окно бистро, Наратов реально трет ладонями рожу, как будто плачет.
Но я даже очередной порцией триумфа насладиться не успеваю, потому что на экране телефона всплывает еще один незнакомый номер. Снова Марина? На этот раз нашла способ незаметно позвонить?
— Валерия, рад слышать вас в добром голосе, — слышу на
