Читаем без скачивания Фантастика 1981 - Коллектив авторов

Верующие ждали его наступления с неотвратимостью смены дней недели по истечении шести тысяч лет… Этим утопическим идеалом вдохновлялись, по существу, крестьянские движения Томаса Мюнцера или «моравских братьев», о которых вспоминал Л. Толстой в «Легенде о зеленой палочке».

Этот же идеал породил идеи раннего утопического коммунизма Томаса Мора и других утопистов средневековья. Сам Т. Мор был глубоко верующий человек. Одежда лорда-канцлера скрывала власяницу на его теле, стойкость убеждений привела его на эшафот. Но в своей «Утопии» Т. Мор выступил не как проповедник церковных догм, а как мечтатель, опирающийся на светскую утопию «государства» Платона. Мор рисовал остров, где люди равны, примитивны, их желания ограниченны, а потребности умеренны. Это общество уравнено на грани «достойной нищеты», душевного оскудения и строгой общественной регламентации. Примитивный коммунизм выступил как антипод индивидуализму, стяжательству, насилию немногих над большинством., В этом же русле развивались утопии Т. Терцка (АвстроВенгрия) и Э. Беллами (США), Морисса и С. Батлера (Англия).

А в России народ мечтал о далекой общине изобилия, равенства и братства, которое не боится расцвета личности, включает в себя всех, без различия рас и национальностей, приветствует сильных и мудрых, заботится о сирых и слабых и не нуждается в какой-то особой уравнительной регламентации общественной жизни, кроме равенства всех на Земле, В этой прекрасной стране любой человек возрождается духовно. Второй и третий тома «Мертвых душ» Гоголь задумывал как утопию, где все его герои, включая Плюшкина, переродятся духовно, воскреснут нравственно. Именно нравственное воскрешение личности, а не ее осереднение по воле придуманной регламентации всего и вся питало истоки русской утопии, мечты о праведных землях, например, легенды о Беловодье, граде Игната, Ореховой земле или реке Дарьи.

И вера в землю праведную всегда была сильна среди народа.

Не случайно в пьесе Горького «На дне» Лука рассказывает о человеке, который верил в такую землю, где все у людей славно-хорошо. Хотел этот человек пойти на поиски земли праведной, своей единственной радости в жизни, да встретился с ученым. «Покажи ты мне, сделай милость, где лежит праведная земля и как туда дорога? Сейчас этот ученый книги раскрыл, планы разложил… глядел-глядел — нет нигде праведной земли!.. Человек — не верит… Должна, говорит, быть… Ищи лучше! А то, говорит, книги и планы твои — ни к чему, если праведной земли нет… Ученый в обиду. Мои, говорит, планы самые верные, а праведной земли вовсе нигде нет». Так Горький подводит итог краха извечной крестьянской мечты не об изобилии и технических чудесах, а о праведности, справедливости, человечности. Печален этот крах… «Жил-жил, терпел-терпел и все верил — есть! А по планам выходит — нету! Грабеж!..

И говорит он ученому: «…Подлец ты, а не ученый…» Да в ухо ему — раз. Да еще… А после того пошел Домой и удавился».

По-разному завершался крах утопии, но вера в справедливость оставалась неистребимой. Можно ли не восхищаться мечтой казаков Кирсановского поселка, собравших в 1898 году на общей сходке огромные деньги по тем временам — две тысячи пятьсот рублей, да и пославших трех станичников — уральских казаков с наказом найти во что бы то ни стало Беловодское царство?! Станичники объехали полмира, а через пять месяцев из Японии, через Владивосток, вернулись в свой поселок ни с чем. Один из путников — Хохлов Г. Т. - вел дневник, опубликованный в 1903 году. Об этом путешествии упоминал Короленко не как о курьезе, а как о мировоззрении огромной части русского народа с неистребимой верой в жизнь праведную, достойную человека, без всякой государственной регламентации.

«Красота спасет мир», — мечтал князь Мышкин у Достоевского. В идеале красоты человеческой, синониме социальной справедливости, главный смысл русской народной социальной утопии [См.: КлибановА. И. Народная социальная утопия в России. Т. 1 и 2. М., 1977].

Все утопические идеалы исходили из внутреннего самоусовершенствования личности. Нравственное возрождение личности в русской утопии или ее подчинение государственной регламентации и формирование заданных человеческих параметров в западном утопизме рассматривались как необходимые предпосылки построения общества социальной справедливости.

Игнорирование материальных условий человеческого бытия, диалектики развития общественной жизни, примитивное представление о ликвидации частной собственности и возникновении коллективизма в виде грубой уравниловки, в целом нищего существования было ахиллесовой пятой социальных утопий. Но они дали толчок научному обществоведению, философии, экономике, социализму, расцвет которых подготовил условия для марксистского анализа общественной жизни.

К. Маркс и Ф. Энгельс с помощью диалектико-историко-материалистического миропонимания проанализировали самые сложные, кажущиеся на первый взгляд пестро-хаотическими общественные явления. В противоположность субъективной социологии молодой В. И. Ленин в книге «Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов» развил марксистское материалистическое понимание функционирования общества и его перспектив. Ленин опирался на «Капитал» Маркса, справедливо отмечая, что с его созданием представление о развитии общества стало «научно доказанным положением», «синонимом общественной науки»[Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 1, с. 140.]. Вся суть этого положения выражена Лениным с гениальной краткостью и емкостью.

Указав на то, что Маркс в «Капитале» представил закон движения капиталистической общественно-экономической формации как естественноисторический процесс и создал теорию классовой борьбы, Ленин сделал вывод, что это впервые возвело «социологию на степень науки» [Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 1, с, 428.].

Впоследствии Ленин не раз возвращался к основной идее о том, что необходимо давать анализ общества «как единого, закономерного во всей своей громадной разносторонности и противоречивости процесса» [Л е н и н В. И. Поли. собр. соч., т. 26, с. 58.].

В основу такого анализа Ленин всегда вслед за Марксом и Энгельсом ставил материальные производительные силы, точно определенные условия жизни различных классов.

Научное социальное прогнозирование общественного развития показало всю ограниченность социальных утопий и вместе с тем повлекло за собой острое столкновение различных мировоззренческих позиций. И фантастика и футурология явились разными формами отражения этого процесса. Бурное развитие машинной цивилизации усложнило проблему, но не изменило ее существа.