ручку и лицо.
— И ей просто повезло, что теперь у нее есть еще один. Такой, как ты, — поднимаю глаза, натыкаясь на тебя в дверном проеме ванной. Высокий и худощавый. Темно-русые волосы слегка взъерошены и несколько прядей упало на чуть наморщенный лоб. Светлые глаза и рассеянная улыбка. На тебе темно-серые джинсы и светлая бежевая рубашка на кнопках. Ты — бог. Мой. Отвлекаясь, язвительно передразниваю твое умиленное выражение лица, и ты смеешься.
— Ты опять не закрыл зубную пасту, — киваю в сторону раковины. Бросаешь взгляд на открытый тюбик и, качая головой, идешь закручивать колпачок.
Ты не идеальный, в тебе куча недостатков и я никогда не признаюсь, что обожаю их все. До сих пор смотрю на тебя и не могу поверить, что ты рядом. Что тебе не нужно уходить, улетать. Что ты только мой. Я, наверное, никогда не привыкну к этому ощущению. И мне все равно мало. Иногда просыпаюсь, ожидая вместо тебя найти очередную записку на столе. Но ощущая твое теплое сопение на моей коже, интуитивно прижимаюсь ближе, и ты сонно меня обнимаешь. Впервые в жизни у меня есть что-то настоящее и постоянное. Удивительно, но это ты. Все, что мне когда-либо было нужно. Все, чего я так хотел. И больше я тебя не отпущу. Но ты, судя по всему, никуда и не собираешься.
В мире нет ничего случайного. Я стал таким же фаталистом, как и ты. Великий закон мирозданья, состоящий из всего трех слов. «Если бы не…» Если бы мама не захотела перевести меня в другую школу… Если бы у меня не было трудностей с испанским языком, который мне нужно было сдавать… Если бы у Светочки не случился приступ аппендицита… Если бы ты не приехал по программе обмена студентами… Если бы ты не снимал вместе с ней квартиру… Если бы ты не вернулся через десять лет… Если бы не… Тысячи наших с тобой «если бы не…» которые сплели прочную цепь нашей истории и подарили мне в результате тебя, а теперь еще и дочь. И может быть, когда-нибудь, я все-таки привыкну к мысли, что ты мой. Просто потому, что судьба-извращенка так захотела, вдоволь нами наигравшись.
— Мы должны были быть у них еще полчаса назад, — посадив Марисоль на тумбочку, обуваю ее. Подходишь сзади и целуешь в затылок.
— Я всегда опаздываю, — с легким вздохом констатируешь и обуваешь туфли. — Все хотел спросить, где ты так научился управляться с детьми?
— Годы практики, — хмыкаю.
— Может, мне все-таки попросить твоей руки? — поддразнивая, тянешься за своей курткой.
— Обязательно, — чуть рассеянно. Застегиваю молнию на куртке Марисоль. — И не забудь непременно встать на одно колено, а то не отдадут такое сокровище.
Ты постоянно поддеваешь меня с этой свадьбой, но мне иногда начинает казаться, что в твоих шутках есть доля правды. Только никакие кольца не являются гарантией прочных отношений. И тебе ли этого не знать. А я хочу быть уверенным, что ты мой просто так. Потому что сам хочешь этого. Так же, как и я. Потому что свободен и всегда можешь уйти, но именно поэтому не сделаешь этого. Хотя, не исключено, что если ты когда-нибудь сделаешь подобное предложение всерьез, я, не раздумывая, забронирую билеты на ближайший рейс до Испании. Я ведь ненормальный.
Наконец, выходим на улицу. Снег еще не сошел, но вдоль треснувшей корки льда и с крыш сбегают ручейки капели. Пахнет проснувшейся весной. Ароматной и теплой спросонок. Усаживаю Марисоль в детское автокресло на заднем сидении машины, пристегивая ремешками, и сажусь за руль. По дороге заезжаем за цветами для Кати и мамы. Подарки были куплены еще неделю назад. Ты нервничаешь за нас обоих, и я улыбаюсь. Почему-то сам абсолютно спокоен. Когда подъезжаем, ставлю машину у подъезда, и пока ты достаешь пакеты и цветы, беру на руки Марисоль, она тут же обхватывает меня ручкой за шею. Закрываю машину и, поставив на сигнализацию, поднимаемся на пятый этаж.
На последнем пролете в кармане вдруг раздается короткий сигнал входящего сообщения. Достаю телефон и пробегаю глазами.
«У меня только что родился сын! Я теперь папа! Вечером ждите с коньяком. Будем напиваться!»
Хмыкаю, качая головой.
— Что-то приятное? — кладешь подбородок на мое плечо, заглядывая в дисплей.
Улыбаюсь и поворачиваюсь к тебе.
— У Арсения с Ирой родился мальчик. Вечером отмечаем.
— Лучшего подарка он ей на восьмое марта сделать не мог, — смеешься, и я согласно киваю в ответ, пряча телефон.
Подходим к двери, и тянусь к звонку.
— Подожди, — останавливаешь меня. Поворачиваю к тебе голову, и ты быстро целуешь меня в губы. — Скажи это…
— Все будет нормально, — улыбаюсь.
— Не то, — мотаешь головой. Я первый раз вижу тебя таким абсолютно неуверенным в себе. Ты мое вечное противоречие. Мое единственное противоречие. С тех пор как мои весы замерли в уравновешенном состоянии в отношении тебя. Тянусь к дверному звонку и нажимаю на кнопку, глядя в твои светлые нефритовые глаза.
— Люблю тебя.
— И я.
Звук отпираемого замка и последний вдох. Все будет хорошо. Теперь и всегда.
Примечания
1
Это мой декабрь,
Это мое время года.
Это мой декабрь,
Это и так ясно.
Это мой декабрь,
Это мой дом, покрытый снегом.
Это мой декабрь,
Это я — совершенно один.
2
Ты так хорош собой,
Хочу разбить твое сердце
И отдать взамен свое,
Ты властен надо мной…
Это просто безумие -
Ты привязал меня к себе и сковал цепями.
Слышу твое имя
И замираю…
3
Как мне сказать о том,
Как много ты для меня значишь,
Что ты делаешь со мной?…
Я чувствую каждый удар твоего сердца,
Я чувствую тебя в пустоте этих ночей,
Ты — мой смысл жизни.
Ты лучше наркотиков…
4
Я нахожу свой путь обратно к здравомыслию,
Работаю над этим.
Хотя я не знаю точно, что буду делать,
Когда доберусь туда.
Я перевожу дух и собираюсь с силами,
Делаю ещё один круг,
А затем осторожно высвобождаюсь из нежных рук.
Я жадно ловлю каждое твоё слово.
И даже если ты не захочешь разговаривать сегодня ночью,
Ничего, я не против,
Потому что я лишь хочу
Сидеть за этой дверью
И прислушиваться к твоему дыханию.
Вот, где я хочу быть…
