я никого не хочу видеть. Меня нет. Просто нет. Дайте спокойно пострадать наедине с отвратительно нелюбимым «Пражским» тортом. Этот кто-то все-таки хочет добиться реакции от моей двери и продолжает настойчиво посылать азбуку Морзе в пространство. Не реагирую. На столе оживает мобильный телефон, мигая дисплеем, и подползает ближе, вибрируя на гладкой поверхности. Жужжание долбит по вискам, как злобный дятел. Усталый взгляд. Ириша. Чуть дольше минуты террора и, наконец, затихает. Через секунду звучит вновь. Стук во входную дверь повторяется. Но меня эта какофония даже не раздражает. Она никак не мешает моему апатическому состоянию. Несколько секунд смотрю на дисплей и все-таки отвечаю на звонок. Я даже не успеваю открыть рот.
— Гад, я знаю, что ты дома! Немедленно открывай эту чертову входную дверь, у тебя на пороге беременная женщина, между прочим, засранец!
Встаю и плетусь к двери. Два щелчка замка и распахиваю ее. На пороге сопит грозовая тучка в виде Ириши. Ни грамма косметики на лице, волосы собраны в хвостик, куртка, обтягивающая уже приличный животик и какие-то штаны. Такое впечатление, что пошла вынести мусор и сбежала, выбросив его вместе с мусорным ведром. Хотя, о чем это я? Ириша даже мусор выносит на шпильках и с макияжем. Что-то случилось.
— Привет, беременная женщина, — произношу в ответ на ее уничтожающий взгляд.
Она проходит внутрь, как к себе домой. Да, это у них с Арсением, можно сказать, семейное. Моя квартира — проходной двор. Кряхтя, стягивает кроссовки.
— Помочь? — предлагаю.
— Отвали, нахрен, — злобно.
— Ладно.
Очевидно, не только у меня тяжелое состояние после встречи Нового года, но и у Иры. Только с чего бы это? Она ж не пила, как я. Она вообще не пила. Возвращаюсь на кухню и усаживаюсь за стол. Видимо, опять поругалась с Сеней. Ириша проходит в кухню. Бросает взгляд на мой торт и направляется к выдвижным ящикам. Достает еще одну столовую ложку и усаживается рядом.
— Делись, — придвигает к себе торт и отковыривает щедрый кусок, тут же с аппетитом поглощая его.
— Угощайся, дорогая, — улыбаюсь, подвигая его еще ближе. Когда Ира злится, становится такой забавной. — Чего там у вас опять? Поссорились?
Отрицательно качает головой. Молчит, тщательно пережевывая торт и о чем-то сосредоточенно думая.
— Он мне предложение сделал, — наконец, произносит. — Если это можно назвать предложением, — очередная порция бисквита исчезает во рту.
Ложка с моим куском торта замирает на полпути ко рту, и я изумленно приподнимаю бровь.
— Мне послышалось? Арсений предложил выйти за него замуж? — слегка шокировано. Вот уж, правда, Новогоднее чудо. — Поздравляю! — искренне и широко улыбаюсь.
— Можешь так не радоваться, — мрачно. — Я не сказала «да».
— Чего?! — еще больший шок.
Ириша тяжело вздыхает и шмыгает носом, оттаявшим в тепле после мороза.
— Это не прозвучало как «Я хочу, чтобы ты была моей женой» и даже не как «Выходи за меня замуж». Это было сказано в перерыве между чашкой кофе и походом на лестничную площадку, чтобы покурить. Цитирую: «Я тут подумал… Наверное, нам стоит расписаться… Ну, чтобы у ребенка была моя фамилия и потом не было проблем…» — удачно скопировав манеру говорить Арсения, произносит Ира и еще на один кусок мой торт становится меньше.
— Ириш, а так принципиально, как он это сказал? Честно говоря, я думал, он вообще никогда на такое не решится. Ни под каким предлогом.
— Я понимаю… Но я так не хочу. Получается, что я все-таки его привязала и жениться он собирается только из-за ребенка, а не потому что хочет, чтобы я была его женой. Во всяком случае, прозвучало именно так. Не знаю чего делать…
— По-моему, это глупость, — качаю головой. — Зная Сеню почти всю жизнь, могу сказать, что он не стал бы «привязывать» себя к кому-то только из-за ребенка. Возможно, это был повод, но мне почему-то кажется, что это больше похоже на оправдание для себя самого. Он хоть и любитель женских юбок… — зверский взгляд Ириши, — …был, — поспешно добавляю, — когда-то очень давно, но предложение никому ни разу не делал. Даже не то, что не делал, а и не собирался когда-либо сделать. Может, ты слишком многого от него хочешь?
— Так, я не поняла, ты на чьей стороне вообще? — чуть возмущенно.
— Я на стороне нейтралитета. С вами по-другому нельзя, — хмыкаю. — Так ты чего, сказала «нет», вы поссорились и из дому сбежала?
— Нет. Я ничего не сказала. То есть сказала, что подумаю, — морщится. — Он спит. А мне надо было с кем-то поговорить. Сам знаешь, больше на эту тему особо не с кем. А моим, вообще, по барабану.
Знаю. Ира в семье считается «первым блином, который комом». Уехала в столицу, курит, любит погулять, язвит, матерится, за словом в карман не лезет и чересчур самостоятельная. Ее мать родила в восемнадцать для того, чтобы закрепить успех и окончательно женить на себе отца Ириши, который был из очень обеспеченной семьи. Чего с легкостью добилась. На этом функция первого «дитя любви» была закончена и спустя пять лет появилась Вероника. Золотой ребенок и младшая сестра, которой с первых секунд жизни и по сей день заглядывают в рот и сдувают пылинки. Единственное, чего Ира дождалась в этой жизни от родителей — это своя квартира. Все остальное сама и как себе хочешь.
Торт незаметно исчезает окончательно, и я завариваю свежий чай. За окном начинает смеркаться. Включаю свет на кухне.
— А ты как? — вдруг спрашивает. — Мы так и не поговорили нормально после того, как ты сбежал с корпоратива.
— Я не сбегал. Просто…
— Просто твой бывший, судя по всему, любовник — теперь наш новый босс. Я правильно поняла?
Просто «бывший любовник» не совсем отражает сути проблемы. Руслан и Вик тоже мои бывшие любовники, однако, это совсем не одно и то же.
— Он намного больше, чем «бывший любовник», Ириш, — похоже, мне тоже нужно с кем-то поговорить и я не замечаю, как начинаю рассказывать ей нашу с тобой историю. Без подробностей. Но даже без подробностей там есть что послушать. Под конец моего рассказа Ира с красными глазами шмыгает носом.
— Знал бы, что ты сейчас такая впечатлительная, не рассказывал, — хмыкаю.
— И ты до сих пор его любишь? — с каким-то благоговением в голосе.
— Очевидно, что так. Хотя думал, что сумел забыть. Но стоит ему опять появиться, как все начинается сначала. И пока буду натыкаться на него постоянно, лучше не станет.
— И что ты решил? Только не говори, что…
— Угу, — киваю в ответ на ее неоконченную фразу, делая глоток из
