они поторопились, но скоро поймут, что я выжил. Мою жену похитили, мой фамильяр развеян. Если приказ отдал отец, то… — он не договорил. Невозможно было не заметить, как все двенадцать верных ему людей синхронно опустили глаза в пол. — Что?! — прервался Эйден. — Что вы от меня скрываете?!
— Ден, император умер еще два дня назад, — сдержанно ответил ему Полкан.
— Что? — не поверил своим ушам герцог, но что-то внутри него оборвалось. Земля как будто ушла из-под ног. — Как? Почему… Почему мне не сообщили?! — его голос сорвался, но он изо всех сил старается держать себя в руках.
— Мы сообщили, отправили сообщение в Северные горы, — сообщил Полкан. — Должно быть, ты был внутри, когда оно пришло, поэтому тебе ничего не сообщили.
— Я был на улицах и не заметил приспущенных флагов, — рыкнул на него Эйден, все еще надеясь, что это неправда. Шутка, ошибка, проверка отца — что угодно, лишь бы его старик оказлся жив.
— О смерти императора еще не было объявлено народу, об этом знает около ста человек, — сдержанно сообщил ему один из соратников.
Герцог Арренский прикрыл глаза. От шока из головы вылетел тот факт, что о таких важных вещах не оповещают широкую публику в первые дни. Сначала решаются все вопросы о безопасной передачи власти, а уже потом народу и придворным предъявляют тело умершего монарха. Вместе с ним — нового императора.
Да, именно смерть отца объясняет все происшествия последних часов. Одно не укладывается в голове: когда Эйден уезжал, отец абсолютно точно был жив, и даже состояние его не было критическим, иначе ему сразу же об этом доложили бы. Никто не смог бы утаивать такое. Какое удивительное совпадение, что император предстал перед богами аккурат после того, как Эйден покинул дворец и отправился туда, где связаться с ним было невозможно. Туда, куда преданные ему люди не смогли отправиться по разным причинам. Туда, где его ждала ловушка.
— Мне жаль, — подал голос оборотень, и Эйден словно очнулся. Он вновь вернулся в реальность и понял, что никто из его людей не проронил ни слова. Все смотрели на него с состраданием.
— Лейден? — одно короткое слово, но внутри все завибрировало от негодования.
— Он заявил о своем праве на престол сразу, как только остановилось сердце императора, — подтвердил Полкан, недобро усмехнувшись. Вновь повисла пауза, и вдруг оборотень вновь заговорил: — Ты сказал, что Элю похитили, — по его голосу стало ясно, что все это время хвостатый сдерживался изо всех сил и думал только Эле. Эйден тоже думает о ней, но у него хотя бы есть с ней связь.
— Да, проникли в мой дом, развеяли моего фамильяра и увели жену, — на удивление ровно подтвердил Эйден. — Удивительно, что об этом вы узнаете от меня!
— Никаких сигналов из вашего дома не поступало, — протянул один из подчиненных.
— Значит, они сумели отключить все сигналы! — сжал кулаки Эйден, уже приняв все решения и составив план действий. — Где сейчас Лейден? — потребовал ответа он и встал.
— Этим утром он вернулся во дворец. Где пробыл всю ночь — неизвестно, ибо мы не имеем права следить за…императором, — сквозь зубы процедил Полкан, но, заметив взгляд Эйдена, поспешил исправиться: — За претендентом на трон.
— Что ж, тогда я отправляюсь во дворец, — решил герцог. — А вы разделитесь. Одна часть отправится в Северные горы, на место покушения, вторая — в мой дом, чтобы найти следы портала, через который увели мою жену, — отдав распоряжение, он развернулся и покинул совещание.
— Эйден! — рявкнул Полкан ему вслед, потеряв контроль над собой. — Они пытались тебя убить! Неужели ты просто заявишься туда?! — изумился тот.
— Не они, — уверенно отрезал Эйден, не сбавив шага. — Лейдену на такое не хватило бы ни ума, ни силы, ни таланта, — добавил уже тише, но оборотень с его чутким слухом наверняка все услышал.
* * *
Глава 65
Герцог Арренский кипел изнутри, с трудом получалось сдерживать силу. Внутри клокотала ярость, и его собственная кровь словно превращалась в лаву. Брат осмелился отравить отца. Поверить невозможно! Но все указывает именно на это. Императора и травить-то не нужно было, достаточно было не дать вовремя лекарство от сердца.
Бездна! Как же так?! Он ведь им обоим отец! Эйдену и в голову не приходило приближать смерть императора! А Эля?! Как этот слизняк посмел прикоснуться к его женщине, к принцессе по крови, мизинца которой не стоит весь этот мир?! Эйден все-таки потерял контроль над собой.
Он вошел во дворец с парадного входа. К его удивлению, стража попыталась преградить ему путь, но это лишь сильнее разозлило Драконорожденного. Потоком магии он смел их с пути, как кегли. Резерв Эйдена восстановился лишь наполовину, но ощущение у него такое, будто магия хлещет через край. Скорее всего, это гнев, но для того, чтобы справиться с братом, хватит и половины.
Ударом ноги он вышиб дверь в кабинет, принадлежавший отцу. Император уже никогда сюда не вернется, но Лейден успел повесить свои охранные заклинания. Эйден разрушил их одним ударом.
— Ты!!! — зарычал он, увидев рассевшегося в отцовском кресле брата. Тот едва успел стереть со своего глупого лица победную улыбку, но Эйден успел ее заметить. Во всем его виде ни намека на скорбь и тяжесть от потери отца. На столе — наполненный бокал и открытая бутылка вина, которое достают из погреба лишь по особым случаям. Эйден сразу узнал это вино, ведь отец пил его только по большим праздникам и в последний раз даже налил бокал своему старшему незаконнорожденному сыну.
— Ты жив?! — взвизгнул Лейден, увидев на пороге живого брата. Начледничек мгновенно переменился в лице — не нам отразилась самая настоящая паника. — Но…
— Что, не рад меня видеть, брат?! — Эйден сам поразился тому, как опасно и по-звериному грозно звучит его голос. — Надеялся, что меня убьют?!
Кто-то из приближенных лизоблюдов Лейдена совершил ошибку — сделал выпад рукой и попытался запустить в Эйдена обезоруживающим заклятием. Драконорожденный сделал взмах кистью и развеял плетение еще на подлете. Это не составило труда: его магия вошла в структуру как нож в мягкое масло.
Атакующее заклинание сплелось само собой. Он наполнил его магией и направил прямо на прихвостней того, кого несмотря ни на что, считал своим братом. Его свиту взрывом отшвырнуто к стене. Сильно приложившись, они все попадали без чувств на пол. Эйден
