— Да, мой лорд. — Солдат с готовностью кивнул. — Я сделаю все, как вы приказываете. Удачи вам, принц Каллахорна.
Он повернулся и снова исчез в бараке, а нетерпеливый и разъяренный Балинор отправился во внутреннюю часть города. Вскоре Дарин начал шептаться с младшим братом, убеждая его не входить за городскую стену, пока он не узнает, что случилось с Балинором, но Даэль упрямо отказывался остаться. Дарин понял, что дальше спорить с ним бесполезно, и в итоге признал за Даэлем право идти с ними. Младшему из эльфов еще не исполнилось и двадцати, жизнь для него только начиналась. Все члены маленького отряда, вышедшего из Кулхейвена, испытывали к Даэлю особую симпатию, ту оберегающую любовь, которую близкие друзья всегда испытывают к младшему из них. Его искренность, чистота и дружелюбие были редкими свойствами в этот век, когда жизнь человека была полна подозрительности и недоверия. Дарин боялся за него, ибо впереди у того была целая жизнь, а за плечами — почти ничего. Если бы с Даэлем что-то случилось, при этом он и сам бы необратимо лишился какой-то важной части своей души. Дарин молча смотрел на брата, а впереди во тьме пылали огни Тирсиса.
Вскоре они подошли к Внутренней Стене и через ворота попали на городские улицы. Снова стража посмотрела на них в нескрываемом изумлении, но по-прежнему никто не попытался преградить им путь. Они двинулись вниз по Тирсианской дороге, главной улице города, и Балинор словно вырос, его сумрачная фигура зловеще запахнулась в охотничий плащ, а на шее и запястьях блестели звенья кольчуги. Казалось, он стал выше ростом, в конце пути превратившись из усталого странника в возвращающегося домой принца Каллахорна. Люди мгновенно узнавали его, вначале застывая на месте и пораженно глядя в упор, как прохожие у наружных ворот, затем набираясь смелости и устремляясь вслед за его гордо шагающей фигурой, радостно приветствуя его. Вскоре толпа из пары дюжин выросла до нескольких сот человек, окружающих любимого сына Каллахорна, идущего по городу, с достоинством улыбающегося людям, спешащего во дворец. Крики и шум толпы переросли в оглушительный рев, отдельные возгласы превратились в дружное скандирование имени принца. Несколько человек из толпы сумели протиснуться вплотную к решительно настроенному Балинору, шепча ему зловещие предостережения. Но он не слушал испуганных голосов; качая головой в ответ на их слова, он шел вперед.
Растущая толпа миновала самое сердце Тирсиса, протискиваясь под нависающими над мостовой громадными арками и переходами, проталкиваясь через узкие отрезки Тирсианской дороги, мимо высоких зданий с белыми стенами и маленьких домов горожан, к Сендикскому мосту, парящему над нижними уровнями городских парков. Другим концом мост упирался в дворцовые ворота, темные и закрытые. На вершине его широкой арки принц Каллахорна вдруг повернулся лицом к толпе, верно следовавшей за ним, и поднял руки, требуя всем остановиться. Люди послушно замерли, шум голосов смолк, и высокий принц обратился к ним.
— Друзья мои — соотечественники. — Его торжественный голос зазвенел в полутьме, раскатываясь громогласным эхо. — Я тосковал по этой стране и ее отважному народу, но я вернулся домой — и больше я его не покину! Вам нечего бояться. Эта земля будет стоять вечно! Если должное положение дел в монархии нарушилось, то мне предстоит исправить это. Возвращайтесь домой и ждите утра, утром все предстанет в новом свете. Прошу вас, отправляйтесь по домам, и я пойду в свой дом!
Не дожидаясь ответных действий толпы, Балинор развернулся и зашагал по мосту к дворцовым воротам; братья-эльфы последовали за ним. Вслед им снова поднялся шум людских голосов, но толпа не двинулась вслед за ними, хотя многим и хотелось бы этого. Послушные его воле, они медленно повернули назад; некоторые из них еще дерзко выкрикивали его имя в сторону безмолвного, темного замка, но большинство бормотало мрачные пророчества о том, что ждет принца и двоих его друзей за стенами имперского дворца. Вскоре собравшиеся потеряли троих путников из вида, ибо те быстрым и решительным шагом двинулись вниз по высокой арке моста. Через несколько минут они подошли к высоким, окованным железом воротам дворца Буканнахов. Без промедления Балинор протянул руку к огромному железному кольцу, вделанному в дерево, и с грохотом обрушил его на запертые створки ворот. Некоторое время длилась тишина, и они стояли перед воротами в полумраке, прислушиваясь к молчанию со смесью гнева и дурных предчувствий. Затем изнутри раздался низкий голос, потребовавший, чтобы они назвали себя. Балинор произнес свое имя и резко приказал страже немедленно открыть ворота. Тут же тяжелые засовы отодвинулись, и створки ворот распахнулись внутрь, открывая путь троим спутникам. Балинор вошел в сад, разбитый во внутреннем дворе, не оглядываясь на безмолвных стражников; его взгляд остановился на украшенном колоннами величественном строении, высящемся впереди. В его высоких окнах свет горел только в левом крыле на первом этаже. Дарин жестом велел Даэлю проходить вперед, пользуясь возможностью всмотреться в окружающие тени, в которых он вскоре обнаружил дюжину хорошо вооруженных стражников, стоящих совсем рядом с ними. У каждого на тунике виднелась эмблема сокола.
Наблюдательный эльф понял, что они шагают прямо в ловушку, о чем он размышлял, еще только входя в город. Первым его порывом было остановить Балинора и предупредить его о том, что он видел. Но интуиция подсказала ему, что принц был слишком опытным воином, чтобы не понять, с чем он сейчас имеет дело. Дарину вновь захотелось, чтобы его брат остался перед дворцовыми стенами, но пути назад уже не было. По садовой аллее они приближались к парадным дверям дворца. Перед ними не стояло стражи, и от торопливого толчка Балинора они мягко распахнулись. Залы древнего замка заливал яркий свет факелов, пламя освещало великолепие цветных фресок и картин, украшавших стены фамильного замка Буканнахов. Деревянные панели, покрытые древней узорной резьбой, были тщательно отполированы и частично скрывались за тонкими гобеленами и металлическими пластинами с фамильными гербами многих поколений прославленных правителей этих земель. Шагая по этим безмолвным залам вслед за высоким принцем, братья-эльфы невольно вспоминали похожее место, где они недавно побывали — древнюю крепость Паранор. Там их среди пышности и великолепия минувшей эпохи тоже подстерегала ловушка.
Они свернули налево, в другой зал. Балинор все еще шел на несколько шагов впереди, и его крупная фигура заполняла широкий проход, а длинный охотничий плащ развевался за спиной в такт его шагам. На миг он напомнил Дарину Алланона, громадный, разъяренный, смертельно опасный, шагающий по-кошачьи мягко. Дарин тревожно взглянул на Даэля, но его юный брат словно ничего не замечал; лицо его раскраснелось от волнения. Дарин коснулся рукояти своего кинжала, и холод металла в горячей ладони придал ему уверенности. Если они и попадутся в ловушку, без боя их не возьмут.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
