Флик коротко кивнул и встал, закутавшись в плащ; его силуэт быстро и беззвучно выскользнул из укрытия в темноту пустынных равнин. Он перестал рассуждать, перестал опасаться; теперь его действиями управляло тело — его глаза инстинктивно шарили во тьме, в поисках скрытой опасности. Он торопливо двинулся к далекому свету костров, слегка пригнувшись, время от времени останавливая свой бег, чтобы осмотреться и прислушаться к звукам шагов. Ночь окутывала его непроницаемой пеленой, черное небо по-прежнему затягивали тяжелые тучи, затмевающие даже тусклую белизну луны и звезд. Единственный свет лился от костров лежащего впереди лагеря. Местность была ровной и открытой, покрытой травяным ковром, заглушающим шаги молча спешащего вперед юноши. Однообразие равнины нарушали только отдельные кусты, на ее безграничной плоскости виднелось лишь несколько тонких, искривленных деревьев. Нигде во мраке не было признаков жизни, а единственными звуками были глухой вой крепнущего ветра и его собственное тяжелое дыхание. Когда юноша подошел ближе, лагерные костры, от подножия гор казавшиеся тусклым оранжевым сиянием, разделились на отдельные огни; одни пылали ярко, жадно пожирая подброшенное в них дерево, другие же еле горели, превращаясь в угли, потому что следившие за ними безмятежно спали. Флик подошел уже так близко, что слышал в спящем лагере тихие голоса, но пока ему еще не удавалось разобрать ни слова.
Прошло почти полчаса, прежде чем Флик добрался до внешнего периметра вражеских костров. Он помедлил, пригнувшись, перед самым освещенным пространством, изучая расположение лагеря. Холодный ночной ветер, дувший с севера, раздувал потрескивающее пламя больших костров, и по открытой равнине в сторону юноши плыли, клубясь, тонкие струйки дыма. Здесь лагерь окружало второе кольцо часовых, но эта линия охраны была расставлена небрежно, с большими промежутками. Северяне, очевидно, считали, что в такой близости от лагеря меры предосторожности почти не нужны. Часовыми здесь в основном были карлики-охотники, хотя Флик замечал и отдельные силуэты огромных троллей.
На миг он замер, изучая странные, непривычные черты троллей. Они все были разных размеров, с громадными руками, покрытые темной, похожей на древесную кору шкурой, на вид грубой и хорошо защищающей хозяина. Все часовые и те солдаты, что не спали, а просто бродили по лагерю или грелись у еле горящих костров, кутались в тяжелые плащи, закрывающие их лица и тела. Флик удовлетворенно кивнул. Ему легче будет незамеченным проскользнуть в лагерь, если здесь все носят такие плащи, а судя по усилению северного ветра, вплоть до самого восхода солнца будет становиться все холоднее. Дальше крайних костров он так ничего и не разглядел, из-за сгустившейся тьмы и дыма, поднимающегося от быстро горящего дерева.
С этого места лагерь почему-то казался меньше, чем с высоты Зубов Дракона. С нынешнего своего положения Флику не удавалось ощутить всю его глубину, но он и не пытался обманывать себя. Несмотря на внешний вид лагеря, он знал, что тот тянется во всех направлениях больше чем на милю. Преодолев внутреннюю линию часовых, ему предстоит пробираться среди тысяч спящих карликов и троллей, мимо сотен ярких костров, готовых раскрыть его маскировку, и всю дорогу избегать столкновения с бодрствующими вражескими солдатами. Первый же допущенный просчет погубит его. И даже если ему удастся избежать разоблачения, ему еще предстоит найти здесь пленных и Меч. Он с сомнением покачал головой и медленно двинулся вперед.
Природное любопытство юноши тянуло его подольше побродить по границе освещенного круга, разглядывая карликов и троллей, но он подавил это стремление, напомнив себе, что у него не так много времени. Хотя он прожил всю свою жизнь на одной земле с этими двумя чужими расами, сейчас они казались маленькому южанину существами из другого мира. За время путешествия в Паранор ему несколько раз приходилось сражаться с коварными карликами, даже биться с ними врукопашную в лабиринтах коридоров Крепости Друидов. Но он по— прежнему мало о них знал; они оставались для него только врагами, стремящимися его убить. Он ничего не узнал о громадных троллях, самом замкнутом народе, обитающем в скрытых долинах посреди северных гор. Но во всяком случае, Флик знал, что этой армией командует Повелитель Колдунов, а в ЕГО намерениях он не сомневался!
Он ждал, пока резкие порывы ветра не скрыли его от глаз ближайшего часового за клубами дыма от пылающих костров, затем встал и неторопливо зашагал в сторону лагеря. Он тщательно выбрал место, где все солдаты уже спали, и направлялся точно к нему. Дым и ночная тьма скрывали его коренастую фигуру, когда он вышел из тени и двинулся к ближайшему кругу костров. В следующий миг он уже стоял в окружении громко храпящих солдат. Часовой продолжал равнодушно глядеть во тьму за его спиной, не заметив его быстрого появления.
Флик плотнее закутался в плащ и опустил капюшон, убедившись, что любой встречный сможет увидеть только его руки. Его лицо под капюшоном казалось смутной тенью. Он быстро огляделся — вокруг ничто не шевелилось; пока что его никто не заметил. Он глубоко вдохнул холодный ночной воздух, пытаясь успокоиться, затем попробовал определить свое положение и сторону, в которой находится середина лагеря. Он выбрал путь, который, по его мнению, вел прямо в центр круга пылающих костров, еще раз огляделся, убедившись, что за ним не следят, затем спокойным размеренным шагом двинулся вперед. Отступать больше было некуда.
То, что он увидел, услышал и пережил в душе этой ночью, навечно оставило в его памяти неизгладимый отпечаток. Происходящее казалось каким-то странным, ускользающим кошмаром огней и звуков, существ и образов из иного времени и места — каких никогда не было и не могло появиться в его мире, но выброшенных в него, как прибоем выбрасывает куски дерева на берег бескрайнего моря. Возможно, его чувства затуманивала ночь, и клубящийся дым от сотен догорающих костров создавал впечатление нереальности. Возможно, однако, играло свою роль и перенапряжение его утомленного мозга, который никогда раньше не задумывался над существованием подобных созданий и не представлял, что их может быть так бесконечно много.
Ночь проходила медленными минутами и нескончаемыми часами, и маленький юноша пробирался через огромный лагерь, заслоняя лицо от света костров, упорно двигался вперед, его глаза все время искали, всматривались и всегда скользили дальше, мимо. С мучительной осторожностью он прокладывал свой путь среди тысяч спящих, сгрудившихся вокруг костров, зачастую преграждая ему путь, и каждый раз он думал, что вот сейчас его заметят и убьют. Временами он был совершенно уверен, что его заметили, и тогда его рука быстро и бесшумно ложилась на рукоять маленького охотничьего ножа, а сердце замирало — он готовился драться за свободу ценой жизни. Снова и снова в его сторону направлялись солдаты, словно заранее зная о его хитрости, словно собираясь остановить его и сорвать плащ. Но каждый раз они, не задерживаясь, молча проходили мимо, и Флик снова оставался один, забытая фигура в тысячной толпе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
