За последний час погода угрожающе переменилась, небо превратилось в сплошную пелену плотных чернеющих туч, совершенно застлавших луну и звезды, покрывших землю почти полным мраком. Единственный видимый свет в обозримой местности лился от пылающих костров вражеского лагеря, пламя которых взметалось с неожиданными порывами северного урагана, перевалившего Зубы Дракона и нарастающими шквалами обрушившегося с высоты на открытые равнины. Близилась буря, и казалось, что она застанет их еще до рассвета. Молчаливый друид надеялся, что ветер и мрак немного помогут переодетому юноше скрываться от глаз карликов.
Короткими рублеными фразами мистик дал Флику несколько советов на прощанье. Он объяснил, каким образом разбит лагерь, упомянув о системе, по которой располагались часовые вдоль периметра основной армии. Он велел ему искать знамена вождей карликов и матуренов, командиров троллей, которые, несомненно, должны были привести его в самую середину лагеря. Он должен был любой ценой избегать разговоров с кем бы то ни было, ибо голос тут же выдаст в нем южанина. Флик внимательно слушал, готовясь к последнему прощанию; сердце его бешено колотилось, а разум уже почти смирился с тем, что у него нет шанса остаться неузнанным; но его верность брату не позволяла здравому смыслу вмешиваться в его поступки, ибо Шеа находился в опасности. Алланон завершил свое краткое разъяснение, пообещав помочь юноше преодолеть первую линию часовых, выставленную у подножия этого склона. Он велел ему соблюдать полную тишину, затем жестом приказал следовать за ним.
Они покинули свое укрытие среди высоких скал и двинулись вниз, во тьму, извилистым путем спускаясь на равнины. Было так темно, что Флик почти ничего не видел, и чтобы он не отстал, уверенно шагающему друиду пришлось взять его за руку. Казалось, прошла вечность, прежде чем они добрались до выхода из запутанного каменного лабиринта, но вот из тьмы перед ними вновь показались горящие костры вражеского лагеря. Карабкаясь вниз по каменному склону, Флик успел десяток раз ушибиться и поцарапаться, его руки и ноги ныли от напряжения, а плащ в нескольких местах порвался. Мрак стоял на равнинах подобно монолитной стене, отделяющей их от костров, и Флик не видел и не слышал часовых, хотя и знал, что они где-то здесь. Алланон без единого слова присел, укрывшись за камнем, слегка наклонил голову набок и прислушался. Долгие минуты они хранили неподвижность, затем Алланон вдруг поднялся, жестом велев Флику оставаться на месте, и беззвучно исчез в ночи.
Оставшись один, маленький юноша обеспокоенно огляделся, чувствуя себя одиноким и испуганным, не представляя себе, что происходит вокруг. Прижавшись горячей щекой к прохладной поверхности камня, он начал мысленно повторять все, что должен сделать, добравшись до лагеря. У него не было никаких определенных планов. Он должен избегать разговоров и по возможности не приближаться к вражеским солдатам. Он должен держаться подальше от ярко пылающих костров, свет которых может раскрыть его неубедительную маскировку. Пленников, если они все-таки там есть, должны держать в охраняемой палатке ближе к самой середине лагеря, так что первой его задачей будет найти такую палатку. Обнаружив ее, он попытается заглянуть внутрь, чтобы узнать, кто в ней находится. Затем, при условии, что он сумел все это удачно выполнить, что казалось ему крайне невероятным, ему предстоит пробраться обратно к завалу, где его будет ждать Алланон, и они вдвоем обсудят свои дальнейшие действия.
Флик в отчаянии покачал головой. Он сознавал, что с такой маскировкой ни за что не выберется из лагеря — у него не хватит ни ума, ни способностей, чтобы обмануть всех этих карликов. Но с того дня, как они потеряли Шеа, спускаясь по Драконьей Морщине, его взгляды во многом переменились, и прежняя мрачная и неколебимая практичность уступила место странному чувству бессилия и тщетности всех его поступков. За последние несколько недель знакомый ему мир претерпел столь чудовищные изменения, что старые ценности и прежнее поведение больше уже не имели для него важности. Время почти потеряло свой смысл в бесконечной череде безумных дней, когда они бежали и прятались, сражались с существами, принадлежащими иному миру. Годы жизни, прошедшие в покое и уединенности Тенистого Дола, казались теперь далекими, полузабытыми днями ранней юности. Единственной неизменной силой в его перевернувшейся за последние недели жизни оставались его спутники, особенно его брат. Но теперь, один за одним, потерялись и они, и вот Флик остался один, на грани изнеможения и умственного срыва, в мире, превратившемся в безумную, чудовищную путаницу кошмаров и призраков, гонящихся за ним и прижимающих его к обрыву, ведущему в бездну отчаяния.
Присутствие гиганта-Алланона мало успокаивало его. С момента их первой встречи высокий друид оставался для него непроницаемой загадкой и мистическим существом, чьи силы невозможно было объяснить. Несмотря на дух товарищества, выросший в их отряде за время похода в Паранор и бегства из него, друид оставался молчаливым и замкнутым. Даже то, что он рассказал им о собственном происхождении и целях, проливало мало света на окружающую его пелену тайны.
Когда отряд еще не распался, превосходство мистикам над ними не казалось столь чудовищным, хотя он и оставался их бесспорным лидером все время рискованных поисков Меча Шаннары. Но теперь, когда они расстались и испуганный юноша оказался наедине с непредсказуемым гигантом, Флик был уже не в силах побороть тот ужасный благоговейный страх, который излучал этот странный человек. Он заново обдумал таинственную историю легендарного Меча и опять вспомнил об отказе Алланона рассказать членам отряда всю правду о его силе. Они рисковали всем, гонясь за этим ускользающим талисманом, и все же никто из них, кроме Алланона, не знал, как можно победить этим оружием Повелителя Колдунов. Каким образом Алланону было известно так много?
Внезапный шорох во тьме за его спиной заставил юношу подскочить и обернуться, выхватив и выставив перед собой короткий охотничий нож, свое единственное средство защиты. Послышался резкий шепот, и к Флику бесшумно шагнул громадный силуэт Алланона. Могучая рука стиснула его плечо, отстранив его под укрытие каменного склона, и там, во тьме, они осторожно уселись. Алланон мгновение изучал лицо юноши, словно оценивая его храбрость и читая его мысли. Флик едва заставлял себя выдерживать этот пронизывающий взгляд; сердце его колотилось в страхе и волнении.
— С часовыми покончено — путь открыт. — Низкий голос мистика, казалось, доносился из глубин земли. — Теперь иди, мой юный друг, и да будет с тобой отвага и здравый смысл.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
