легко… И только эта мысль пришла мне в голову, как от обгоревшего трупа повеяло первыми, пока ещё слабыми, эманациями смерти…
А, нет, он всё-таки сдох. Вот ведь…, а разговоров-то было.
Глава 41
Никаких сомнений быть не могло: грозный Собиратель пепла только что прямо на наших глазах отошёл в мир иной. И что самое поразительное — сделал он это без особого сопротивления.
Ну разве не удивительно? Мог ли я ещё несколько секунд назад представить, что такое вообще возможно? Да чёрта с два! Был ли я рад подобному исходу событий? Ещё как! Теперь, после столь бесславной кончины «оранжевого» ублюдка, у нас остался лишь один противник. И это уже само по себе здорово повышает наши шансы.
К слову о нём: даже после смерти своего товарища человек-кролик оставался всё таким же невозмутимым. Словно статуя, он продолжал стоять на одном и том же месте и, казалось, даже не смотрел на обугленный труп своего товарища.
Впрочем, он был в этом не одинок. Не прошло и нескольких секунд с момента гибели «оранжевого», как мы тоже потеряли к нему всякий интерес и сосредоточили всё своё внимание на единственном оставшемся в живых противнике — на самом человеке-кролике.
— Ох и не завидую я тебе, приятель, — усмехнулся Костас, явно довольный своей недавней победой — что, впрочем, совсем неудивительно.
После такого большого количества провалов: позорного поражения в бою с Кирино Тошиаки и аж целых двух неудач в сражении с Синклером — последователь Зевса наконец смог реабилитироваться. По крайней мере, в собственных глазах.
— Точно-точно, — поддакнул ему с гаденькой усмешкой Анум. — Конец тебе, зайцеголовый, скоро отправишься вслед за этим слабаком…
Что там хотел сказать Анум дальше, так и осталось загадкой, потому как голова сына Утту внезапно с силой клюнула вперёд, а челюсти сухо щёлкнули, едва не прикусив язык.
Всё это я заметил краем глаза, пока тело машинально оборачивалось в сторону возникшего за спиной Анума оранжевого «пятна», а рука заученно извлекала из ножен катану.
— Ты кого слабаком назвал, патлатый? — произнёс почему-то целый и полностью невредимый любитель кислотных балахонов, отводя от затылка Анума крепко сжатый кулак.
Впрочем, это единственное, что он успел сделать — уже в следующую секунду раздался свист, и рыжеволосая голова вместе с аккуратно срезанным капюшоном взмыла в воздух, сделала там несколько оборотов и, разметав вокруг себя пару алых шлейфов, устремилась к земле.
— Какого?.. — проговорил в полной тишине Костас, проводив взглядом «кувыркающуюся» в траве голову. — Мы ведь только что его убили…
Стоило Макрису произнести эти слова, как, ведомые одним и тем же чувством, мы, не сговариваясь, перевели взгляды на то самое место, где в данный момент должен был находиться один обугленный до неузнаваемости труп…
— И куда он делся? — выразила общее замешательство Джейн.
На том месте, где до недавнего времени находилось мёртвое тело оранжевого, теперь зияла одна лишь пустота. На земле всё так же виднелся чёрный след от удара молнии, но самого мертвеца не было и в помине.
— Томас? — перевёл я взгляд на единственного человека в нашей компании, который мог хотя бы немного прояснить ситуацию.
— Слишком мало данных, — сухо ответил Умник.
Похоже, Томас и сам был не в восторге от происходящего.
— Может, иллюзия? — сделала вполне закономерное предположение Тока.
Будь я на её месте, наверняка тоже пришёл бы к похожим выводам. Всё и впрямь указывало на работу Властелина. Если бы только не одно НО. Когда голова Собирателя пепла отделилась от тела, мне снова удалось впитать его предсмертные эманации.
Нет, обе его смерти — и та, что от молнии Костаса, и та, что от моего меча, были настоящими, и божественная сила в моей груди была лучшим тому доказательством. Ни одному из живущих Властелинов, будь он даже мифической десяткой, не дано подделать это ни с чем не сравнимое чувство.
— Нет, это была не иллюзия. Он умер по-настоящему, — поделился я с окружающими своими наблюдениями.
— Что, оба раза по-настоящему? Какая-то бессмыслица, — поморщился Анум, почесывая отбитый затылок. — Кому вообще такое под силу?
— Сильному Чудотворцу? — пожала плечами Джейн.
— Бинго!
На этот раз среагировать столь же удачно, как прежде, не получилось. Нет, мне снова удалось поймать боковым зрением оранжевое пятно, но поделать с ним я ничего не мог. Во-первых, оно появилось слишком далеко от меня. А во-вторых, заметить его удалось лишь тогда, когда кулак оранжевого уже впечатался в висок ничего не понимающей Джейн.
— Крепкая, как минимум шестерка, — произнёс Собиратель пепла за секунду до того, как ответный удар девушки расколол его голову, словно переспелый арбуз.
Вскоре на зелёную траву осел ещё один труп, а мы, не сговариваясь, как и прежде, перевели взгляды на прошлое место гибели. Однако ни лежащего вповалку тела с окровавленной шеей, ни отрубленной головы, ни даже натёкшей за это время лужи крови там уже не было.
— Это начинает раздражать, — нахмурился Костас. — Сколько ещё раз мы должны его прикончить, чтобы всё закончилось?
Словно в ответ на этот вопрос, следующий удар достался уже самому Макрису. Непонятно откуда взявшийся оранжевый сперва рубанул по его горлу ребром ладони, а затем попытался выколоть глаза. Но именно что попытался — нога Костаса оказалась немного проворней. Так что уже спустя секунду Собиратель пепла летел спиной вперёд, попутно отхаркивая собственные разорванные лёгкие.
Это была уже четвёртая по счёту смерть, поэтому особого удивления она во мне не вызывала. Впрочем, как и ещё одно исчезнувшее непонятно куда тело. Но вот что меня, действительно, поражало, так это то, что мой сосуд божественных сил продолжал пополняться. И это могло значить лишь одно: мне сегодня чертовски везёт.
— Ладно, за дело, — поудобнее перехватил я катану. — Давайте убьём этого ублюдка столько раз, сколько потребуется.
С этих моих слов всё и началось.
Если бы после этого кто-то попросил меня описать последующие полчаса одним-единственным словом, то этим словом стала бы «бойня».
Мы как будто попали в замкнутый круг, состоящий из непрекращающейся жестокости. Как только «оранжевый» появлялся, кто-то из моих напарников или я сам отправлял его в мир иной. Собирателю перерезали глотку, сворачивали шею, разбивали и отрывали голову, выдёргивали с корнем позвоночник и даже пару-тройку раз разрывали на части фирменным вихрем Токи. И все это, само собой, сопровождалось ругательствами и пожеланиями скорой смерти.
Однако, несмотря на все эти истязания, он продолжал как ни в чём не бывало возвращаться к жизни, словно сама смерть для него была сущим пустяком. И так из раза в
