С учетом «улова» из числа «доверенных лиц» врага в годы войны территориальными и транспортными органами НКВД и НКГБ, партизанской контрразведкой, общая их численность, по самым скромным подсчетам, составляет свыше 90 тысяч. Признать их всех «асами» шпионско-диверсионной и подрывной работы в действующей Красной Армии, прифронтовых районах и глубоком советском тылу не приходится. Но, как засвидетельствовал фронтовой опыт, даже слабо обученный агент мог нанести огромный, иной раз непоправимый вред. Не случайно древнеримский историк Непота призывал: «На войне ничем не стоит пренебрегать».
Последний и решающий раунд в противостоянии на невидимом фронте остался за советскими спецслужбами. Уже в годы войны и в послевоенный период это признали все, в том числе и бывшие противники. Соглашались они и с тем, что, невзирая на тяжелые поражения Красной Армии в первый период войны, разведка и контрразведка советов оставались на высоте. Как результат, битва в тайной войне закончилась в их пользу. «Большевики, – сокрушался Гитлер, – сильнее нас в одном: в области шпионажа».
Оборотни
Спустя десятилетия после окончания Второй мировой войны американский историк Карл Петель писал: «За десять месяцев до капитуляции Германии страна окончательно попала в руки СС. В то время не было уже ни одного государственного, хозяйственного или партийного учреждения, которые хоть как-то могли противодействовать деятельности СС. «Черный орден» частью открыто, а частью тайком взял власть в свои руки. В Германии конца 1944 г. было два властителя – Адольф Гитлер и Генрих Гиммлер».
В условиях приближавшегося непредвиденного краха гитлеровской империи, реальным фактом становилось и то, что ее территория с каждым днем становилась все меньшей. В ходе стратегических операций 1944 г. войска Красной Армии вышли к Висле и приблизились к границам Восточной Пруссии. «Проснулись» и англосаксы, открыв в ходе пятого года войны в Европе второй фронт. С большим трудом в сентябре англо-американские армии добрались к западным окраинам Германии. Все вместе, наряду с общей сумятицей, возникшей в когда-то сбалансированном механизме нацистского государства, подтолкнуло к явлению, которое немцы в 1941–1942 гг. наблюдали на Восточном фронте. В войсках Вермахта началось дезертирство. За подписью Гиммлера не опоздали и угрозы в адрес «изменников и предателей». «Ни один дезертир, – вещали радио и объявления на улицах городов и сел рейха, – не уйдет от справедливого возмездия. Его поступок тяжело отразится на собственной его семье».
В подтверждение слов рейхсфюрера СС активную «работу» развернули военно-полевые суды. С возрастанием опасности окончательного поражения Германии все более устрашающими становились и действия эсэсовских зондеркоманд. На деревьях, в подворотнях и специально оборудованных местах немецкое население все чаще стало видеть повешенных с табличками на груди: «Я – дезертир»; «Я повешен, так как покинул свою часть без разрешения» и др.
С участием фюреров СС тогда же возникли планы обороны городов и даже деревень, посыпались предложения о создании «народного ополчения» – фольксштурма, а также «Вервольфа» – организации диверсантов-фанатиков национал-социализма, сооружения в горах на юге Германии «альпийской крепости», где должна была укрыться нацистская элита и т. д.[188]
Наихудшие предсказания немецких пессимистов стали сбываться в конце 1944 года. Впервые после нашествия армии Наполеона вооруженный солдат противника вступил на землю вчера еще, казалось, сверхмогущественного Третьего рейха. Незадолго до этого немцы вслушивались в пламенные выступления Гиммлера, призывавшего к фанатичному сопротивлению «недочеловекам» и их союзникам: «Каждый городской дом, каждую деревню, каждое крестьянское подворье, – вещал рейхсфюрер СС, – будут защищать наши мужчины, мальчики и старики, а если понадобиться, то женщины и девушки. Презирающие смерть добровольцы, словно легендарные оборотни, будут обрывать жизненные нити врагов…».
Сбежав под ударами советских войск в Восточную Пруссию, бывший гауляйтер «Рейхскомиссариата Украина», он же имперский комиссар прусской земли Эрих Кох, не считаясь с командованием Вермахта и руководством СС, стал формировать собственную «фольксштурмовскую армию». По доброй воле и силком в нее включали пожилых мужчин, зеленых юнцов и даже инвалидов. Для нужд «войска» конфисковывалась и военная продукция, вырабатываемая на заводах и фабриках подконтрольной ему территории. Пример Коха подтолкнул Гитлера к созданию чего-то подобного во всех остальных гау рейха. Предварительное распоряжение по этому вопросу, отмечал немецкий историк Хайнц Хёне, от Бормана гауляйтерам поступило 26 сентября 1944 г., а через несколько недель, в годовщину «Битвы народов под Лейпцигом» (18 октября 1813 г.), фюрер отдал официальный приказ о создании фольксштурма[189].
Надежды Гиммлера подчинить «народное движение» себе не оправдались. Как командующему армией резерва, ему поручалось лишь участвовать в решении организационных вопросов, обучении и вооружении «ополченцев», тогда как за НСДАП (читай Борманом), оставалось их рекрутирование и политическое руководство.
Рейхсфюрер СС и его «черный орден» усилия решили сосредоточить на другом проекте – создании подпольной диверсионной организации, получившей название «Вервольф» («Оборотни»)[190].
В этом случае нужно подчеркнуть такой факт: по организационному построению, подчиненности и социальному составу «Вервольф» был неоднородным. Назвав «оборотней» «осколками коричневой империи», исследователь их движения Фрайгер Рут вычленил несколько его составляющих: организация «Вервольф» – СС; «вервольфы» гитлерюгенда; «оборотни» из состава частей Вермахта, а также НСДАП и «народного сопротивления». Нацистские «партизаны» действовали на территории не только Третьего рейха, но и сопредельных стран, прежде всего в Чехии, западных областях Польши, некоторых других местностях. И главное – «вервольфы» не пользовались широкой поддержкой населения, прежде всего немцев, что, однако, не преуменьшает их роль на заключительном этапе войны, а также научный интерес к известным усилиям с точки зрения военной истории. Фрайгер Рут: ««Вервольфы» стали неотъемлемой частью социально-политического пейзажа послевоенной Германии… Впрочем, деятельность нацистского сопротивления носила во многом спонтанный и спорадический характер. Была она различной и по интенсивности. В одних районах она могла внезапно вспыхнуть с огромной силой, а в других – долгое время никак не проявляться. Конечно, «вервольфы» не могли и мечтать о масштабах действий подобно партизанам Советского Союза или Югославии, но все равно их деятельность была во многом подобна антифашистскому Сопротивлению.
Надо отметить и то, что в своем большинстве нацистские партизаны и подпольщики состояли из фанатиков, авантюристов и неопытной молодежи. Оказавшись в сложной ситуации, они нередко предпочитали встать на сторону победителей».
Автор отмечает также, что в конце 1944 г. и позже с участием «вервольфов» на территории рейха произошли многочисленные вооруженные нападения на воинские части союзнических войск, проведены сотни диверсий, среди них террористические акты в отношении немцев, согласившихся сотрудничать с оккупационными властями.
На дверях жилищ «неблагонадежных» граждан все чаще стали появляться угрожающие надписи о расправе с «предателями». Карательные отряды «оборотней» стали самолично вылавливать и жестоко расправляться с дезертирами, мародерами и противниками нацистского режима, оставляя на трупах таблички с подписями: «Вервольф». Тогда же в официозе нацистской партии «Фёлькише беобахтер» действия «вервольфов» сравнивались с «волчьими стаями» групп немецких подводных лодок, охотившимися за конвоями союзников Советского Союза. Число диверсионно-устрашающих акций пика достигло весной 1945 года, когда диверсанты стали массово подрывать мосты, убивать офицеров и солдат армий антигитлеровской коалиции, из засад расстреливать транспортные колонны, разрушать здания, где располагались союзнические структуры и органы новой власти и др. В эти же дни улицы многих германских городов и населенных пунктов запестрели листовками и надписями с угрозами смерти в адрес лиц, «решивших сотрудничать с оккупантами»: «Мы мстители. Расплата – смерть»; «Мы покараем каждого изменника и его семью. Наша месть будет смертельной!»; «Кто бы ни предал фюрера, будет повешен как предатель» и др.
«Говорит радио «Вервольф»», – слышалось из радиодинамиков в квартирах и домах погибающего рейха. – Каждый немецкий гражданин, который оказывает содействие врагу, будет занесен в черный список. «Вервольф» всегда найдет средства и возможности, чтобы покарать того, кто позорит нацию. У нас длинные руки, и мы доберемся до каждого предателя». «Команды смерти» угрожали и тем, кто осмелился вывесить белый флаг, стали подрывать дома «изменников», убивать сотрудничавших с новыми властями. Один из актов мести «вервольфов» произошел в ночь на 29 апреля 1945 г. в небольшом верхнебаварском городке Пенцберг. «Операцию возмездия» возглавил бригаденфюрер СС Ханс Цэберляйн, прочесавший ночной город с сотней головорезов в поиске «отступников». Жертвами стали восемь мужчин и женщин, повешенных на главной площади. Его житель Эрих Бирзак вспоминал: «Это было ужасно. Пенцберг – очень маленький городок, все друг друга знали, как в деревне. Через минуту новость разнеслась всюду, дошла до каждого дома. Люди оцепенели от страха…».
