— Великаны? — неуверенно спросила Эльхана.
— Минотавры, Ваше Величество. Они объединились с Рыцарями Тьмы. Их не меньше, чем осенних листьев, летающих на ветру...
Королева бросила на Гилтаса взгляд, который прожег его тело и вонзился в самое сердце.
«Ты был прав, — читалось в нем. — А я нет».
Эльхана развернулась и ушла, не позволив никому, в том числе и Самару, следовать за ней.
— Оставь меня одну, — попросила она его.
Львица снова склонилась над бегуньей, чтобы дать ей еще немного воды, а Гилтас как будто остолбенел. Он ничего не ощущал, ибо страшный смысл донесения еще не уложился в его голове. Придя же немного в себя, он заметил, что ноги эльфийки разодраны и окровавлены. Очевидно, она сносила свою обувь и последнюю милю бежала босиком. При мысли о ее героизме и испытываемой ею боли на глазах у Гилтаса выступили слезы. Он сердито смахнул их («Не сейчас!») и устремился за Эльханой, исполненный решимости поговорить с ней.
Самар попытался загородить ему дорогу, но, увидев лицо короля, на котором было написано: «Не утруждай себя, меня ничто не остановит», — отступил в сторону.
— Королева Эльхана, — позвал Гилтас.
Она подняла залитое слезами лицо.
— Ну, торжествуйте, — произнесла она глухим голосом, — вы ведь оказались правы.
— Сейчас не время выяснять, кто был прав, а кто нет, — спокойно возразил Гилтас. — Если бы мы последовали моему предложению, то либо погибли бы, либо попали в команду гребцов на одну из галер минотавров. — Он положил руку на плечо Эльханы и почувствовал, что оно холоднее льда и дрожит мелкой дрожью. — Главное, нам удалось сохранить нашу армию в полной боеспособности, а вот нашим врагам теперь потребуется некоторое время на отдых и восстановление сил. Можно вернуться и, застав их врасплох, атаковать...
— Нет, — решительно прервала его Эльхана. Она сжала руки, стиснула зубы и огромным усилием воли уняла нервную дрожь. — Мы двинемся дальше. Разве вы не понимаете? Если мы поможем людям захватить Оплот, то потом они помогут нам вымести с наших земель всех непрошеных гостей.
— С какой стати? Зачем им умирать ради нас?
— Но ведь мы идем вместе с ними на штурм их города.
— А вы бы сделали это, если бы за его стенами не томился ваш сын?
Лицо Эльханы сразу потемнело. Лишь глаза выдавали в ней живое существо, но и они стали какими-то чужими.
— Сильванестийцы продолжат наступление на Оплот, — заявила она, глядя мимо Гилтаса на юг, словно могла видеть сквозь горы свою покинутую родину. — Квалинестийцы же пусть поступают, как считают нужным. — И, отвернувшись, Эльхана крикнула Самару: — Собери всех. Я хочу поговорить со своим народом.
Она выпрямила спину, расправила плечи и ушла. Гилтас задумчиво посмотрел ей вслед.
— Вы согласны с ней? — спросил он Самара.
Тот бросил на него взгляд, равносильный пощечине, и Гилтас понял, что задал неуместный вопрос. Эльхана была для Самара и королевой, и командиром, и он бы скорее умер, чем выступил против нее.
Никогда еще Гилтас не чувствовал себя таким раздавленным и беспомощным. Внутри него поднимался гнев, не находивший выхода.
— У нас больше нет родины, — сказал он подошедшему Планкету. — И вообще ничего нет. Мы изгнанники. Почему Эльхана этого не видит? Почему она не понимает этого?
— И видит, и понимает, — вздохнул Планкет. — Штурм Оплота — это и есть ее ответ врагам.
— Неверный ответ, — заметил Гилтас.
Тем временем бегуньей занялись эльфийские целители с травами и настойками, и Львица смогла подойти к мужу.
— Какие планы?
— Двигаемся на Оплот. Эта вестница принесла какие-нибудь новости о наших эльфах, оставшихся в Сильванести?
— По слухам, они бежали обратно в Пыльные Равнины.
— Где им, вне всякого сомнения, никто не обрадуется, — покачал головой Гилтас. — Ведь жители Равнин предупреждали нас об этом.
Он был на грани отчаяния. Его неумолимо тянуло назад, и он вдруг отчетливо осознал, что гнев, закипавший у него внутри, был направлен на него самого: ему следовало слушаться голоса своего сердца и остаться с квалинестийцами, а не втягиваться в какую-то сомнительную кампанию.
— Я заблуждалась не меньше тебя, муж мой. Я противостояла тебе и теперь горько раскаиваюсь в этом, — призналась Львица. — А ты не казни себя. Ты все равно не смог бы предотвратить вторжение минотавров.
— Да, но, по крайней мере, я был бы вместе с моим народом, — возразил он, — и мог бы разделить его горе.
Гилтас мучительно размышлял о том, что ему делать. Отправиться назад? Но дорога была трудной и очень опасной. В одиночку он ее не преодолел бы, а забрав с собой квалинестийских воинов, ослабил бы силы Эльханы. К тому же этим он мог вызвать настоящее смятение в ее рядах, так как многие сильванестийцы, глядя на него, тоже загорелись бы желанием вернуться домой. А ведь сейчас эльфам было как никогда необходимо держаться вместе.
И вдруг сзади раздался рык, потом другой и третий, вдоль всей линии эльфийского войска. Эльхана прервала свою речь и обернулась. Рык доносился уже отовсюду, сыплясь на эльфов, словно камнепад.
— Великаны-людоеды!
— С какой стороны? — крикнула Львица одному из своих разведчиков.
— Со всех!
Дорога привела эльфов в маленькую, узкую долину, окруженную высокими утесами, которые, казалось, внезапно ожили: тысячи огромных фигур зашевелились на их фоне, глядя на пришельцев в ожидании приказа убивать.
26. Приговор
Боги Кринна снова собрались на совет. Боги Света стояли напротив Богов Тьмы, подобно тому как день стоит против ночи, а между ними находились Боги Равновесия. Боги Магии держались вместе, и среди них находился Рейстлин Маджере.
Паладайн кивнул, и маг выступил вперед. Поклонившись, он просто сказал:
— Я справился.
Боги посмотрели на него в немом недоумении — все, кроме Богов Магии, которые обменялись многозначительными улыбками.
— Как это было? — спросил наконец Паладайн.
— Мне выпала нелегкая задача. По Вселенной носятся потоки хаоса. Магия стала груба и непокорна: стоит мне протянуть к ней руку, как она ускользает, словно песок сквозь пальцы. Когда кендер использовал устройство, я сумел уцепиться за него и отправить его туда, где вихрь хаоса не так силен. Я удерживал Таса в прошлом достаточно долго для того, чтобы он смог осознать произошедшее, но затем магия покинула меня, и я потерял кендера из виду. Впрочем, мне уже было известно, где его искать, и оставалось лишь подождать, когда он снова запустит артефакт в действие. Тогда я перенес Тассельхофа во время, знакомое нам обоим, а потом наконец вернул его в настоящее. Теперь настоящее и прошлое связаны неразрывной нитью. Следуя за одним, вы неизменно найдете и другое.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
