После смерти лорда Робсарта он словно очнулся и понял, что не имеет ничего общего с Сент-Прайори. Все это было будто забытье, золотистый осенний сон, в котором он утонул, спасаясь от кровавых воспоминаний о своем поражении, от угрызений совести и печали о погибших сторонниках. А сейчас…
Он зябко поежился. Холодный ветер срывал с деревьев листву. По небу неслись темные тучи. Мир потускнел. Пришло прозрение.
К нему подбежал спаниель и стал ластиться. Эта умильная мордочка и круглые преданные глазенки внесли некоторый покой в душу короля. И когда он заслышал шаги и шелест юбок, на его лице уже играла улыбка.
Ева Робсарт увидела его из окна и решила поговорить. Ей казалось, что с момента гибели отца Карл словно избегает ее. Она понимала причину этого. Достаточно проницательная, чтобы сообразить, что одних ее чар для сватовства было бы недостаточно, она догадалась, что корабли ее отца стали решающим доводом, отчего Карл Стюарт попросил ее руки. Но погиб отец, а с ним ушел и довод. Осталась лишь страсть, что, словно вихрем, закружила их. На нее Ева делала последнюю ставку. Ведь Карл еще здесь, с ней, и ей во что бы то ни стало надо удержать его. Этим утром она старалась выглядеть особенно привлекательно. Нэнси было велено отполировать госпоже шелком до блеска волосы и тщательно завить их, хоть та и ворчала, что в такой день это просто неприлично. Ева тщательно надушилась, умыла лицо холодным французским кремом, но губы подкрасила лишь чуть-чуть. Она выбрала траурное платье из черного шелка с лифом на китовом усе и очень пышной юбкой. Зная, что черный цвет ее старит, положила на плечи широкий, как пелерина, воротник из белоснежных голландских кружев. Вид ее был несколько нескромен для глубокого траура, и во время похорон она слышала недовольный ропот вокруг, но старалась не придавать этому значения. Разве не была она всегда притчей во языцех? К тому же слезы, что она лила над телом отца, несколько успокоили злопыхателей.
Правда, Ева не знала, так ли уж она горюет об отце, которого не слишком любила, полагая; что тому и дела нет до нее. Она плакала от страха, от того, что теряла слишком многое. Она абсолютно искренне не думала о троне. Ее любовь к Карлу Стюарту была так сильна и неожиданна, что она тревожилась о своей любви, как о боли, от которой нет спасения.
Сейчас, когда Карл улыбался ей, слезы так и хлынули с новой силой. И король кинулся к ней, обнял — он не выносил женских слез.
— Ева! Ангел мой, Ева! Прошу вас… Не надо. Не надрывайте мне сердце.
Она подняла к нему заплаканное личико, зная, что слезы не портят ее. Нос не краснеет, лишь чуть припухают губы, но это ей даже идет. А слезы на длинных ресницах придают ее глазам особое сияние. Она не раз плакала перед зеркалом и нашла, что рыдания даже придают ей нечто волнующее.
— Карл, — произнесла она. — Ваше величество, мой король, имею ли я право просить у вас утешения? Не забыли ли вы свое обещание, свою клятву жениться на мне?
У короля сжалось сердце. Сейчас, когда она в таком состоянии, у него не было сил оттолкнуть ее, сказать «нет» всем ее надеждам. И он лишь ласково привлек ее к себе. Он был таким сильным, высоким, а она трепетала в его руках, как дитя. Красивое дитя. Эти черные ленты в ее кудрях казались столь яркими на фоне золота ее волос. Такой контраст… В душе Карла было то же: боль от утраты надежд на союз по любви и прежняя радость, что он обнимает ее, что она с ним. Да, натура Карла даже в горестях стремилась найти нечто радостное. И сейчас он был рад, что Ева так любит его, что им было хорошо вместе. Было… Где-то в его сознании словно всплыли силуэты кораблей — мачты и паруса. Отныне всегда, когда он будет видеть флот, он станет думать о ней. Ибо он любит ее, но не сможет на ней жениться. Однако это ведь не означает, что они должны расстаться? Почему бы им не быть вместе… без оформления брачных отношений?
Какая простая и радостная мысль! Карл ласково стер слезы со щек возлюбленной.
— Если на то будет воля Божья — мы не расстанемся.
Это не был конкретный ответ, но все же он несколько успокоил Еву. Она попыталась улыбнуться и взяла себя в руки.
— Гости уже разъезжаются. Вам нечего опасаться; когда они справлялись о вас с Джулианом, им ответили, что «Чарльз Трентон» отбыл, а лорд Грэнтэм болен. Больше они не задавали вопросов. В замке сейчас остались лишь нотариус, мировой судья и несколько соседних сквайров, которые в качестве душеприказчиков будут присутствовать при оглашении завещания. Еще там останется Стивен. И как должностное лицо, и… в качестве общеизвестного моего жениха. Отец ведь не успел публично расторгнуть нашу помолвку.
Опять этот жалкий и тревожный взгляд.
У Карла заныло сердце, но он заставил себя улыбнуться и ласково погладил ее по щеке:
— Все в порядке, Ева. Я понимаю. Значит, Гаррисон не уехал?
— Он уезжал, но ненадолго. Сейчас он уже в Сент-Прайори.
Карл чуть кивнул.
Они пошли ко входу. На лестнице король подал ей руку и попробовал пошутить.
— Выше нос, моя прекрасная возлюбленная. Обещаю, что Мое Величество потерпит, если сегодня вы будете сидеть возле «круглоголового» полковника.
Ева поддержала тон:
— Я верю слову моего короля.
Они прошли через то же пустое крыло замка, куда вчера вбежали, гонясь за призраком, Джулиан и Стивен, и миновали полутемную прихожую, глядя лишь друг на друга. Они даже не заметили застывшего в нише стены, одетого во все черное Энтони Робсарта.
Он стоял, не шевелясь, и глядел им вслед широко открытыми, удивленными глазами. Сюда, в эти помещения, он пришел, заинтригованный рассказами о появлении странного существа. Энтони давно понимал, что от него скрывают какую-то тайну Сент-Прайори. Все эти непонятные события, таинственные звуки по ночам — о них молчали, явно не догадываясь, что он что-то заподозрил. Он же волновался, хотя и не имел права выказать этого. Страстно желая стать хозяином замка, он все же чувствовал себя в нем постояльцем, непрошеным гостем. Но теперь-то все изменится, а значит, он должен обязательно разгадать эту тайну. Поэтому, распростившись с гостями и оставив попечителей заботам Рэйчел, он отправился в эти покои. Заметив Трентона и Еву, он на всякий случай притаился в сторонке. Они его не заметили, а вот он… То, что он услышал, поразило его, и он начисто забыл, зачем пришел. «Мое Величество», — сказал Чарльз Трентон. «Я верю слову моего короля», — ответила Ева.
Энтони был оглушен. Чарльз Трентон и… король. В его памяти всплыли тексты всех этих листов с описанием Карла Стюарта: очень высок, смугл, черты неправильные, черные глаза и волосы… Все сходилось. Никто не знал, где скрывается беглый король. А выходит, он совсем рядом, только что он, Энтони, должен предпринять?
