Мистер Хэнсон увёл нашего героя, потрясённого трагическим концом своего несчастного отца. Доктор Миддлтон приказал отнести тело в спальню и немедленно послал за коронером[54] графства. Бедный мистер Покладистый только накануне хвастался перед сыном, что его машина обессмертит его. Так оно и случилось, только в несколько ином смысле.
Пропустим несколько горестных дней, проведённых Джеком в доме за закрытыми ставнями, — такие сцены нам всем знакомы. Когда закончилось дознание коронера и прошли похороны, дневной свет был опять допущен в комнаты, душевные силы нашего героя воспряли при мысли о том, что теперь он владелец прекрасного состояния и хозяин самому себе.
Правда, он ещё не достиг совершеннолетия — до него недоставало девяти месяцев, — из завещания отца он узнал, что его единственным опекуном в этом случае назначается доктор Миддлтон. Разбирая бумаги, находившиеся в полном беспорядке, мистер Хэнсон обнаружил в разных углах бюро банкноты, в одной куче со старыми счетами и расписками, на сумму в две тысячи долларов, а также чек на тысячу фунтов, подписанный капитаном Вилсоном.
Мистер Миддлтон отправил в Адмиралтейство письмо, в котором он известил, что семейные обстоятельства вынуждают мичмана Джона Изи, находящегося на излечении, оставить службу его величества, а посему он подаёт прошение об отставке. Адмиралтейство милостиво удовлетворило его просьбу, лишившись ценных услуг мичмана Тихони. Было получено также согласие Адмиралтейства на увольнение со службы Мефистофеля Фауста при условии уплаты суммы, достаточной для найма матроса вместо него.
Из леса выгнали цыганские таборы, которые вновь отправились бродить по свету, восстановили по месту прежней службы лесников и очистили леса от браконьеров, чем весьма порадовали соседей-помещиков, которым осталось только сожалеть, что мистер Покладистый не сломал себе шею раньше. Общества мистера Изи распались, поскольку теперь некому было оплачивать пиво, обильно лившееся на их сборищах. Со всех концов графства к Джеку поступали визитные карточки и пожелания поскорее достичь совершеннолетия, чтобы он смог жениться, задавать обеды, устраивать псовую охоту и вообще жить как джентльмен.
Среди всех этих хлопот Джек ознакомил доктора Миддлтона с историей своей любви к Агнессе де Рибьера, а также о решении жениться на ней и привезти хозяйкой в «Лесистый холм». Доктор Миддлтон не усмотрел никаких препятствий к его браку, поскольку Джек был искренен в своём чувстве. Когда однажды Джек стал справляться в газете о времени отправления на Мальту следующего пакетбота, Мести, стоявший за стулом Джека, заметил:
— Пакетбот — плохое сутно, масса Изи. Почему пы нам не плыть на военном корапле?
— Верно, — сказал Джек, — но знаешь ли, это не так просто устроить.
— А потом как вы вернётесь, cap? На море война. Что, если пакетпот захватят и вас с миссис Агнессой возьмут в плен и посатят в тюрьму?
— Опять-таки верно, — ответил Джек, — но возвращение домой с дамой на военном судне будет ещё труднее устроить.
— Тогта, cap, нато купить хорошее сутно и взять каперское свитетельство: у вас путет много матросов, много пушек, а сами путете капитаном собственного сутна. Вот и привезёте миссис Агнессу сюта как плагоротную таму.
— Об этом стоит подумать, Мести, — сказал Джек.
Он думал всю ночь, а к утру решил воспользоваться советом Мести. Когда он утром спустился к завтраку, на столе лежала портсмутская газета. Джек взял её в руки, и ему на глаза попало объявление о продаже бригантины «Жанна д’Арк», французского призового судна, водоизмещением в двести семьдесят восемь тонн, с килем, обшитым медными листами, вооружённого шестью пушками по каждому борту и с оснасткой типа «en flute»[55]. Судно было захвачено английским бригом «Фетидой» и теперь продавалось со всеми его припасами, рангоутом, стоячим и бегучим такелажем. Как гласило объявление, продажа состоится в гавани Портсмута в следующую-среду.
Джек позвонил в колокольчик и приказал закладывать лошадей.
— Куда вы едете, мой дорогой? — спросил Миддлтон.
— В Портсмут, доктор.
— И можно спросить, если не секрет, зачем?
Джек вкратце обрисовал доктору Миддлтону свой план и обратился к нему с просьбой разрешить покупку судна, так как она требовала изрядной суммы наличных денег.
— Но ведь расходы будут огромные?
— Да, немалые, сэр, согласен. Но я прикинул приблизительно и пришёл к выводу, что не превышу своего годового дохода. Кроме того, имея на руках каперское свидетельство, я получу право на захват судов, чем и намерен заняться.
— Но я надеюсь, каперство не задержит вас там слишком долго?
— Нет, честное слово, не стану задерживаться. Для этого я слишком рвусь домой, ведь я еду за невестой. Не отказывайте мне, дорогой опекун.
— Ну, раз здесь замешана любовь, не смею тебе отказать, мой мальчик. Но не забывай об осторожности и благоразумии.
— Не бойтесь, сэр, я вернусь от силы месяца через четыре. А сейчас я должен ехать, мне нужно убедиться, что судно соответствует тем данным, которые приведены в объявлении.
Джек вскочил в фаэтон, Мести устроился на запятках, и через два часа они прибыли в Портсмут. Сначала они навестили маклера и вместе с ним осмотрели судно. «Жанна д’Арк» оказалась быстроходной бригантиной в прекрасном состоянии. Каюты, отделанные полированным клёном и украшенные позолоченной лепкой, были просторны и удобны.
«Вполне подходящий корабль, — думал Джек, осматривая судно. — Сюда бы добавить ещё парочку девятидюймовых орудий, набрать человек сорок матросов, шесть юнг, так лучшего корабля и не надо».
Вернувшись к обеду в «Лесистый холм», Джек встретился с мистером Хэнсоном и попросил его отправиться в среду в Портсмут, чтобы участвовать в торгах судна «Жанна д’Арк». Это было в понедельник, а в среду мистер Хэнсон купил судно со всем его содержимым за тысячу семьсот пятьдесят фунтов, что составляло примерно половину её реальной стоимости.
Доктор Миддлтон тем временем всесторонне обдумал проект Джека. Он не усмотрел бы никаких серьёзных возражений против него при условии, что Джек во время плавания не потеряет осторожности и благоразумия, а как раз в этих свойствах его характера он сильно сомневался. Поэтому доктор Миддлтон решил найти какого-нибудь надёжного моряка, чтобы тот сопровождал Джека в качестве штурмана. Когда покупка судна была совершена, он сообщил Джеку о своём условии. Его долг опекуна, заметил Миддлтон, вынуждает его принять такую меру, и наш герой из чувства благодарности согласился с его предложением.
