отдал несколько коротких приказаний, затем развернул коня и поскакал во весь опор прямо через рыночную площадь, не обращая внимания на торгашей и покупателей, разбегающихся из под копыт его жеребца, словно тараканы.
– А вот это щелчок по носу Генеральному суду, – прокомментировал произошедшее один из сановников. – Это ведь протеже начальника Тайного отделения – капитан Зигель. Между прочим, говорят, что он недавно вёл переговоры с самим Зигмундом-непобедимым, что стоит со своими наёмниками близ нашего города, и они разговаривали, как старые друзья. Смелый служака и умный! Только что-то мне подсказывает, что в скором времени он допрыгается. Ох, допрыгается!
Диана и Галль переглянулись. Похоже, вот кто им был нужен – капитан Зигель! И они добудут его, во что бы то ни стало!
Глава 103. Они выживут
– Что? Инци распят?!
Глаза троих из четырёх собеседников, сидящих за столом, превратились в блюдца. Четвёртый, увидев такую реакцию, удивлённо вскинул брови.
– Вы его знали?
Маранта и Михал одновременно кивнули. Священник Микаэль-Панкратий закрыл лицо руками и забормотал:
– Он опять сделал это! Опять взял грехи людские на себя и опять один принял наказание. А я… Не помог, не поговорил, даже не увидел!..
– Да, видать этот ваш Инци был большой шишкой и чем-то крепко насолил нашим воротилам, – проговорил четвёртый из собеседников, который был ни кем иным, как начальником таможенной стражи. – Но у меня есть новости похуже – вашего мальца и двух его друзей обвиняют в пособничестве этому Инци. Но плохо даже не это. Самое скверное, что их сделали пешками в политической заварухе, которая идёт среди ведомств Торгового города. Короче – Генеральный суд требует расправы над ними, а некое Тайное отделение городской стражи делает слабые попытки этому противостоять. Однако лучше бы они даже не вмешивались. Судейские, они ведь прожжённые людоеды. У них один закон – жрать! А жрут они исключительно человечину. И если человек попал им в зубы, сожрут обязательно, а чем больше при этом вырываться, тем сильнее тебя будут засовывать в глотку.
Над столом повисло молчание. Вдруг кулак Михала грохнул по крышке словно удар молота.
– Я сейчас пойду и заберу своего сына! – крикнул он.
Маранта положила руку на плечо мужа.
– Им можно устроить побег? – спросила она.
– Нет, – ответил хозяин дома с сожалением. – Если бы их обвиняли в грабеже и убийствах, то – да, а когда людей называют государственными преступниками, то – нет. Здесь не помогут никакие деньги. Ни один тюремщик, даже самый продажный, не пойдёт на сделку, которая будет означать для него верную смерть.
– Тогда, что можно сделать?
Старик задумался.
– Если бы речь шла о простой казни, – сказал он, – я попробовал бы облегчить их участь.
– И что это значит?
– В девяти случаях из десяти это значит, что человека казнят быстро и безболезненно и лишь в одном, что наказание ему заменят вечной каторгой, а это может быть хуже смерти. Но на сей раз всё сложнее.
– Сложнее? Что с ними хотят сделать?
– Их собираются выставить на арене Большого цирка против десятка или больше самых свирепых и сильных монстров, что содержатся в городском виварии.
Зубы охотника скрипнули и он недвусмысленно положил руку на рукоять топора. На сей раз Маранта не сделала попытки его успокоить.
– Я правильно поняла, – проговорила она ровным голосом, – их собираются скормить монстрам на потеху толпе? Просто бросить, как связанного козлёнка, когда собираются поймать тигра?
– По сути дела так. Только вот связанными они не будут. Господа судейские решили сделать хорошую мину при плохой игре. Короче говоря, осуждённым разрешается выжить, если они победят в схватке с монстрами. Вот будут ли они свободны после такого, это ещё вопрос. Хотя… вопрос довольно праздный – выжить в драке с двумя, или сколько там, десятками монстров невозможно.
– Им дадут оружие?
– Нет. Ни администрация Цирка, ни судейские оружия им не дадут. Согласно правилам подобных представлений оружие не запрещено, но где его должны брать те, кому предстоит выйти на арену, неясно.
– Можно им передать его в тюрьму?
– Нет, конечно! Передать в тюрьму оружие?! Это же государственное преступление. А потом у них его сразу найдут, и это будет воспринято, как попытка к бегству и тогда их точно казнят, причём вместе с теми, кто им это оружие передал. Можно было бы кинуть им что-то, когда они будут стоять на арене, но…
– Но?
– Но вход на трибуны Цирка с оружием запрещён, а на входе смотрят внимательно, могут обыскать любого.
Маранта задумалась.
– На это… представление сложно попасть? – спросила она, и глаза её странно блеснули.
– Любое место в любом ряду за ваши денежки! – ответил старик.
– А есть такое место, с которого было бы видно всю арену, но чтобы само оно видно не было или хотя бы не бросалось в глаза?
– Насчёт этого можно навести справки, – сказал он не без доли сомнения. – Ничего не могу обещать заранее, но постараюсь расспросить знающих людей.
– Сделайте это. А ещё подскажите, нельзя ли где-нибудь поблизости арендовать кузницу на сутки?
Михал посмотрел в глаза жены и увидел, что они блестят лихорадочным блеском выдающим сумасшедшую работу мысли, которая может дать самый непредсказуемый результат.
– Что ты задумала? – спросил он.
– Они выживут в схватке! – был ответ. – Не знаю, что будет дальше, но там, на арене умрут только монстры!
Глава 104. Рыжий Ван
– Может, всё-таки объяснишь, куда ты нас несёшь?
Сидя на плечах циклопа, они чувствовали себя детьми. Стефан, что было силы, вцепился ему в правое ухо, (больше держаться было не за что), но всё равно каждую секунду боялся упасть. Ларни, сидевшая на левом плече, чувствовала себя не менее комфортно, чем обезьяний детёныш, крепко ухватившийся за материнскую шерсть.
– Тут есть недалеко, – ответил циклоп, который, несмотря на изрядную начитанность, ещё не совсем овладел человеческой речью.
– Что есть? Что недалеко? – не унималась Ларни.
– Не далеко есть властитель Ван! – был ответ, который ничего им не объяснил.
– А кто это? – подал голос Стефан и тут же снова вцепился в циклопье ухо, когда почувствовал, что гладкое, обнажённое плечо монстра уходит из-под его зада.
– Ван! – последовал ответ. – Рыжий Ван, он есть главный! Его все слушать. Он добрый, но глупый! Он мне поклоняться, как богу. Я говорить ему – не поклоняться мне, я не есть бог, я есть – Шарль, циклоп! Он не слушать.
– А далеко до этого Рыжего Вана?
– Человек идти – далеко: неделя – две, циклоп идти – недалеко: день – половина.
Прикинув время прошедшее с того момента, когда они покинули "Адову пасть", Ларни решила, что пройдена была приблизительно четверть пути.
– Расскажи ещё про Рыжего Вана, – полюбопытствовала она.
– Ван глупый, – повторил циклоп. – Я ему говорить: поклоняться Богу, поклоняться Инци, а он мне поклоняться!
– Но ведь ты говорил, что он главный, что его все слушаются. Значит он не совсем глупый?
– Не совсем. Ван много знать,
