Так вот, жизнь заставила нас с Иваном откорректировать свои планы на ближайшие годы. Мне пришлось вернуться к административной работе, выстраивая чиновничий аппарат Беловодья. Три года я мотался по острову и соседним странам, дважды плавал в Австралию, побывал в Новой Зеландии и Тасмании. Результатом этих поездок стали чётко обозначенные инструкции и правила работы с эмигрантами. Всех славян вместе с азиатами, принимавшими православие за время карантина, оставляли жить на острове Белом, превращавшемся в типичную западноевропейскую, монокультурную страну, поскольку все жители считались русскими. На острове действовали строгие правила поведения, проживания и отношения к охране природы, поддерживаемые бдительными религиозными деятелями.
Мы, всё-таки, пытались воспитать в славянах не только уважение к труду, издавна им присущее, но, и, строгое соблюдение порядка. Удалось же немцам, воспитать покорённых западных славян в подобных требованиях. К двадцать первому веку никто и не вспомнит, что две трети территории Германии находятся на славянских землях, а носителями истинно прусского духа, ставшего олицетворением германского государства ещё в девятнадцатом веке, стали потомки племён пруссов, самых буйных славян. Настолько буйных, что не успели создать своё государство к началу захвата их немцами, за что и поплатились полной ассимиляцией. Вдруг у нас получится совместить русскую смекалку с немецкой аккуратностью и азиатским трудолюбием? Хотя бы на острове Белом, на базе православия и высоких технологий.
Остальные эмигранты - европейцы и азиаты, не готовые к отказу от религии и резкой перемене образа жизни, уже за наш счёт, отправлялись осваивать южный материк, соседние с ним острова, либо западное побережье северной Америки. Со многими заключались договоры, от пяти до десяти лет, на определённую деятельность, необходимую в том, или ином, регионе. Баронство снабжало новичков инструментами, кое-какими средствами, и отправляло с очередным караваном работать на благо страны. Пока европейцы не спохватились, я торопился заселить людьми не только Австралию, но и соседние с ней острова. Все эти южные поселения отнимали много средств, окупаемых, однако, одними поставками селитры с пятого материка, так, что жадничать мы не собирались.
К тому же, Палыч почувствовал, что может немного отдохнуть, и, моментально договорился с испанцами почистить дно порта Манилы. На паритетных, разумеется, основаниях. Наши водолазы приобрели великолепный опыт в портах Камбоджи, посему в Маниле начали с самого приятного. А именно, подъёма золотых слитков из трёх затонувших кораблей, расположение которых разведали давно, во время "дружественных визитов". Испанцы, естественно, тут же попытались нагло отобрать поднятый груз, подняв какие-то замшелые законы и плюнув на заключённый договор. Палыч, без всякого спора отдал поднятые две тонны золотых слитков, демонстративно поднял водолазный колокол и покинул порт Манилы.
Другой вопрос, что его ребята остались работать, перебравшись на другое судно. Работы пришлось проводить по ночам, отрабатывая ночные погружения. Благо, подводные фонари давно имелись, и, кое-какой опыт был. Не обошлось без определённых накладок, однако, к концу 1785 года Беловодье оказалось обладателем тридцати тонн золота в слитках и трёх пудов изумрудов. Иван, воспользовавшись такой удачей, тут же выпросил у меня разрешение на тренировки своих бойцов "в реальных боевых условиях". Несмотря на огромные затраты, в основном на оружие и боеприпасы, я поддержал Палыча. Кхмерские и аннамские батальоны нуждались в постоянном пополнении боевого опыта, кто-то из великих полководцев сказал, что долго не воевавшая армия превращается в балласт. Да и сроки годности снарядов истекали, если их уничтожать, так с пользой!
Не имея возможности, и, не желая создавать армию в десятки тысяч солдат, мы собирались постоянно поддерживать беловодские боевые отряды в тонусе. Хитрец Невмянов, в начале 1786 года высадился в городке Мачилипатнаме, в колонии британской Ост-Индской кампании на восточном побережье полуострова Индостана с четырьмя батальонами, где за полгода, под прикрытием туземных племён, полностью очистил полторы тысячи километров побережья от присутствия англичан. Место высадки было выбрано не случайно, нам удалось взять в свои руки крупнейшие места добычи знаменитых индийских ювелирных алмазов. С 1786 года мы стали крупнейшими поставщиками бриллиантов в Европу, в первую очередь, конечно, в Санкт-Петербург. Теперь уже Екатерина Вторая могла назвать Индию сверкающим бриллиантом своей короны.
Правда, привыкшие к войне, отряды местных племён тут же занялись борьбой за власть, восточное побережье полуострова захлестнула гражданская война. Нет у нас английского колониального опыта, да и чёрт с ним, расстреливать тысячами людей не самый хороший способ наведения порядка в стране. Невмянову удалось главное, вбить в головы индийских раджей, что призывать на помощь европейцев - англичан, голландцев или французов, не стоит. Мы будем против этого. Дело чести индусов решить вопрос о власти самим. При этом, беловодские торговцы стояли в стороне от любых военных действий за пределами контролируемой территории, находясь под охраной небольших, но, отлично вооружённых гарнизонов. А Ивану пришлось ещё на полгода задержаться, отстреливая наиболее одиозных вождей, не желавших понять наши требования. Только к лету 1787 года удалось навести порядок и спокойствие в беловодских колониях Индии.
К этому времени я пришёл к неутешительному выводу, что нарисованные несколько лет назад фантастические планы развития экономики начинают пробуксовывать. Постоянно прибывающие эмигранты разбавляют квалифицированных обученных рабочих, оставляя общую культуру производства на низком уровне. Промышленники, избалованные притоком дешёвой рабочей силы, оказались не заинтересованными в техническом вооружении. Зачем ставить новейшие ткацкие станки, когда сотни корейцев и японцев вручную выпускают столько же материала, и, что характерно, значительно дешевле, не требуя обучения? Не правда ли, знакомая картина? К счастью, в маленьком Беловодье, при отсутствии оппозиции, были у нас "методы против Кости Сапрыкина"*.
Ничего нового я не выдумал, обычное налоговое регулирование. Однако, не собираясь, подобно постсоветскому правительству, менять правила игры каждые полгода, к делу мы подошли очень осторожно и аккуратно. Любимой поговоркой того времени стала "Лучшее - враг хорошего". В результате, после введения ряда прямых и косвенных налогов, заниматься техническим перевооружением принялись две трети заводчиков, кроме начинающих и неопытных. Потому, что неуплата налогов в Беловодье стала страшнейшим преступлением, наказуемым сначала штрафом, а, при повторных нарушениях - полной конфискацией имущества. Причём не только у должника, но и всех взрослых членов его семьи. Повторяю, тюрем на острове не было, решения по преступлениям принимались быстро, а проштрафившийся должник быстро получал место в трюме корабля, плывущего в Австралию, Тасманию или Новую Зеландию.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
