Костяника отвлеклась от созерцания небосвода и покосилась на Инквизиторов, расположившихся у носа судна. Ну да, так и есть: брат Себастьян ни на секунду не отводит от нее глаз. Сняв шлем, он наблюдал за ней, как за опасным зверем в хлипкой клетке, которого следовало поскорее прикончить. Если викингов еще можно было как-то обмануть, то брата Себастьяна – вряд ли. Инквизиторы известны своей непримиримостью к исчадиям Скверны. А она – мутант. Значит – то самое исчадие той самой Скверны.
Брат Себастьян поймал ее взгляд. Улыбнулся уголком рта. Такая улыбка на устах Инквизитора не предвещала ничего хорошего, и Костяника это прекрасно знала.
* * *
Глава инквизиторского посольства подошел, когда уже садилось солнце, и викинги почти перестали обращать внимание на смирную пленницу.
Крестоносец присел рядом.
– Слышишь меня? – негромко обратился он к Костянике. Инквизитор говорил по-русски.
– Пошел ты! – тихо, но отчетливо шепнула она.
Брат Себастьян снова пугающе улыбнулся.
– На Соловках тебе повезло, тварь: ярл спас тебя от костра. Но второй раз он тебя не защитит. Рыцари Святой Инквизиции обязаны изничтожать порождения Скверны всюду и при любой возможности.
– Тебя еще раз послать? – Костяника стрельнула взглядом по сторонам. Хенрик дремал у кормы. Никто из викингов не прислушивался к их вроде бы мирной беседе. Да и никто бы ничего, наверное, и не понял бы.
– Глянь сюда, – Инквизитор вынул руку из-под плаща с черными крестами. В кулаке крестоносца извивался жирный белесый червяк, а между пальцев торчало острие небольшой колючки, венчающей то ли хвост, то ли голову червя.
Костяника видела многое, но сейчас даже ее передернуло от омерзения.
– Это шип иглоноса, – пояснил брат Себастьян. – Такой же твари из Скверны, как и ты. Ужасно ядовитая штука. Шип у меня только один, но потратить его на тебя будет не жалко. Потом я раздавлю червя, и сразу двумя порождениями Скверны станет меньше.
Девушка невольно отстранилась от Инквизитора. Звякнула цепь.
– Тихо! – на грани слышимости прошипел брат Себастьян. – Не дергайся, если не хочешь сдохнуть сразу. Будешь сидеть спокойно – проживешь еще немного.
– Эй, крестоносец! – донесся сзади насмешливый окрик пробудившегося ярла. – Не пугай мою пленницу! Ночью я попугаю ее сам!
– Я просто разговариваю с русинкой! – откликнулся брат Себастьян. – Ей ничто не угрожает.
Ага, как же! Костянике стало не по себе. Ядовитый шип был направлен на нее. Одно движение, один укол и…
«Не успеть», – трезво оценила девушка свои шансы. Сбросить веревки, цепь и отскочить быстрее, чем ее ужалит червь в кулаке крестоносца, она не сможет в любом случае. Позвать на помощь? Нет, проклятый Инквизитор все равно нанесет укол раньше. Так чего же он медлит?
– Хочу, чтобы ты знала, что тебя ждет, – словно прочитав ее мысли, вновь заговорил брат Себастьян. – Яд иглоноса не убивает сразу. Он парализует жертву с той же скоростью, что и «Смрад Геенны». Ты не сможешь ни говорить, ни двигаться, но при этом будешь испытывать жуткую боль. Яд станет разъедать тебя изнутри. Обычно это продолжается двое или трое суток. В общем, ты успеешь много раз пожалеть, что не закончила свою грешную жизнь на костре Святой Инквизиции.
Вместо того, чтобы сразу исполнить задуманное, крестоносец говорил слишком много ненужных слов. Он явно наслаждался своей властью над беспомощной жертвой. Ну да, брат Себастьян был уверен, что пленница крепко связана и надежно прикована. Он полагал, что ей уже никуда от него не деться. Посол хотел сначала настращать исчадие Скверны и лишь после этого – покарать. Он хотел увидеть страх в красных глазах мутантки.
Что ж, Костяника показала ему то, что Инквизитор так жаждал увидеть. Ее глаза были полны панического ужаса, в то время как связанные за спиной гибкие руки уже выскальзывали из тугих веревочных петель.
– Следа от укола никто не заметит, – продолжал брат Себастьян. – Шипы иглоносов практически не оставляют следов. Так что меня не в чем будет обвинить. Даже ты не сможешь сделать этого, потому что твой язык не будет тебя слушаться. Так что прощай, мутантка. Приятных тебе мучений.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
* * *
Она успела вовремя перехватить руку Инквизитора.
На миг в глазах брата Себастьяна промелькнуло замешательство. Еще бы! Связанная пленница вдруг обрела свободу и, схватив двумя руками кулак с червем, попыталась вогнать торчащий между пальцев рыцаря шип прямо в лицо Инквизитору.
Крестоносец отпрянул назад, надеясь оторваться от прикованной пленницы, но у Костяники уже были свободны не только руки. Цепь тоже ее больше не держала. Вывернув ногу в суставе, девушка вырвала лодыжку из оков и всем телом навалилась на ошарашенного брата Себастьяна.
Но все же использовать эффект неожиданности в полной мере она не смогла. Крестоносец был сильным мужчиной и ловким воином. Он успел отвести опасного червя от лица. Шип царапнул по черному кресту на нагруднике, яд выплеснулся на доспех. В следующий момент червяк полетал в одну сторону, а Костяника – в другую.
Брат Себастьян схватился за меч, но между ним и Костяникой уже встал рыжебородый ярл в очках. Пленницу схватили два викинга. Еще двое направили копья в грудь крестоносцу.
– Клинок в ножны! – потребовал Хенрик. – Клинок в ножны, я сказал!
Инквизитор неохотно подчинился и взмахом руки успокоил свою свиту.
– А теперь объясни, в чем дело? – разъяренный ярл надвигался на рыцаря. – Это ты освободил девчонку, крестоносец?!
– Зачем мне это нужно?! – фыркнул тот. – Она освободилась сама!
– Как?
– Ярл, веревки целы. Цепь и оковы – тоже, – доложил кто-то из викингов.
– Как? – повторил свой вопрос Хенрик, обращаясь уже к Костянике. Заходящее солнце отражалось в стеклах его очков, отчего казалось, будто глаза ярла вдруг стали такими же кроваво-красными, как глаза пленницы.
Костяника не ответила.
– Мутантка хотела меня убить, – заявил брат Себастьян. – У нее было это.
Носком сапога он указал на извивающегося шипастого червя.
Хенрик, поморщившись, раздавил червяка. Под сапогом ярла хрустнул шип. На палубе осталось омерзительное белое пятно.
– Откуда на моем корабле эта дрянь?! – следующий вопрос тоже предназначался Костянике.
– Крестоносец врет, – процедила девушка. – Он сам хотел убить меня.
Почему-то ярл поверил ей, а не Инквизитору. Видимо, были причины.
– В последний раз предупреждаю: угомонись, крестоносец! – прорычал Хенрик. – На этом корабле я хозяин! И девчонку с собой я везу не для того, чтобы ты сживал ее со света! Если с ней что-нибудь случится, наш союз будет расторгнут, а ты и твои люди отправятся за борт! Она, – ярл указал пальцем на Костянику, – принадлежит мне. А я не терплю, когда кто-то посягает на мою собственность. Все понятно?
– Понятно, – процедил Инквизитор, не сводя с Костяники ненавидящих глаз.
– Тогда поклянись своим Черным Крестом, что не причинишь девчонке вреда.
– Ты требуешь невозможного, ярл! – вскинулся Инквизитор. – Ты не понимаешь, что значит такая клятва для рыцаря Святой Инквизиции!
– Понимаю. Потому и требую ее от тебя. А если ты не желаешь подчиняться моим правилам на моем корабле, нам лучше расстаться. Мы высадим вас сейчас же, и добирайтесь до своего Магистра сами.
– Но это же ведьма! – в отчаянии простонал брат Себастьян. – Она только что освободилась из пут и оков.
– У тебя с этим проблемы? – фыркнул Хенрик. – У меня – нет. Ведьмы и колдуньи могут быть не только опасны, но и полезны. А может, она и не ведьма вовсе. Может, она валькирия, а?
Ярл широко улыбнулся, давая понять, что сам в такое предположение не очень-то и верит.
– Насколько я знаю, у валькирий глаза голубые, а не красные, – угрюмо напомнил крестоносец.
– В мире многое изменилось, – пожал плечами викинг. – И цвет глаз валькирий – возможно, тоже.
Хенрик уже откровенно потешался над пассажиром в черных крестах.
– Никакая она не валькирия! – брат Себастьян не сдавался. – Она мутантка, помеченная Скверной!
