воздуха, инстинктивно откатился в сторону, и правильно сделал – в то место, где он только что лежал, вонзилось тяжелое копье. А рядом еще одно и еще – только поспевай увертываться.
Краем глаза Повелитель Воды заметил, что Барса у костра уже нет, он растворился в темноте, возможно успев поменять обличье. На месте лагеря остался только архимаг. Он стоял, раскинув руки, его окутывала белесая дымка наподобие тумана. Даже отсюда Эрхал чувствовал, насколько это сильная защита. Кем бы ни были нападающие, до мэтра им явно не добраться. «Отлично! Значит, следует позаботиться о себе, – решил амечи. – И, прежде всего, по примеру Темьяна, постараться затеряться в темноте».
Дальнейшие события остались у Эрхала в памяти в виде разрозненных фрагментов.
…Живой, охваченный огнем, воющий факел катается по земле. Ему на помощь бросается человек, пытаясь сбить пламя ударами плотного плаща. Огонь внезапно съеживается, словно кошка перед прыжком, и… набрасывается на человека с плащом. Охватывает его сразу, целиком с ног до головы, заключая в смертельную скорлупу. Теперь воющих и мечущихся факелов уже два…
…В плечо Эрхала впивается металлический крюк, выдирая кусок мяса и сбивая с ног. «Нельзя уронить на землю ни капли своей крови», – вспоминает Повелитель Воды правило Ритуала, лихорадочно пытаясь перемотать рану обрывками собственной одежды и одновременно освободиться от засевшего в теле металла. А сверху на него падает тяжелая мелкоячеистая сеть из какого-то странного прочного волокна с шипами в узелках…
…Амечи совершенно не помнил, как освободился от сети и встал на ноги. Следующее, что он запомнил – стоит, прижимаясь спиной к дереву, стискивает в здоровой руке меч, а на него наступает толпа воинов в развевающихся темных одеждах…
…Эрхал вновь лежит на земле лицом вниз, закрывая голову руками. Рядом вперемешку лежат какие-то люди – вроде это с ними он дрался всего несколько мгновений назад – и тоже прикрываются руками. А с неба сыплется огненная крупа, больно обжигая кожу. Впрочем, Эрхалу ожоги не страшны, в отличие от лежащих людей – на них уже начинает тлеть одежда. Они воют сквозь зубы, – вероятно, боль от ожогов нешуточная. Некоторые не выдерживают и вскакивают на ноги, пытаясь сбежать. Тут же над землей проносится призрачная коса, разрубая несчастных. Остальные в ужасе еще больше вжимаются в землю, предпочтя ожоги смерти.
– Эрхал, – доносится до амечи знакомый полузадушенный голос, – ползи сюда, только не поднимай головы.
И он ползет на звук…
…Снова провал в сознании, а затем следующий фрагмент сражения.
Туман. Белесый и осязаемый. Движения Эрхала замедленны и плавны, как и движения его врагов – черных расплывчатых силуэтов. Взмах меча, поворот, шаг, блокировка, скольжение, выпад. Неспешно и мягко. Словно дерешься в молоке. И вскоре молоко окрашивается кровью. К счастью, на этот раз чужой…
…Очередной провал и очередное прояснение сознания.
Теперь все события развиваются стремительно и будто бы не зависят от Эрхала. Он все еще сражается с толпой воинов с разрисованными черными полосами лицами. Их окружает привычная степь. Небо светлеет себе потихоньку, украшаясь алой тесьмой рассвета. Воздух прозрачен, свеж и морозен, как и положено осенью, а под ногами хрустит подернутая ночным инеем пожухлая трава.
То ли бодрящий воздух неожиданно начал возвращать Эрхалу способность адекватно воспринимать происходящее, то ли закончилось действие какого-то заклинания, но он словно проснулся от вязкого сна и теперь в полной мере осознавал реальность. Оказывается, его противниками были черные сартавви. Так называли элитную часть наемников из клана Хар-Хад. Они и воины, и маги в одном лице. Натасканные убийцы, охотники за впавшими в немилость у Священных Пятерок строптивыми магами, которые, по мнению сильнейших мира сего, подлежали отлову или уничтожению. «Вероятно, пресловутый Творец вывел сартавви на наш след, – предположил Эрхал. – Возможно, руками Бовенара».
Теперь, когда сознание Повелителя Воды перестало играть с ним в прятки, он начал полностью контролировать ситуацию. Сартавви, конечно, очень сильны, но с амечи им будет справиться не так-то просто.
Продолжая вести бой, Эрхал поискал взглядом Темьяна и архимага. Заметил невдалеке у покосившейся березки кучу-малу и белое рычащее веретено. «Так, понятно, Темьян-Барс действует. А где же наш мэтр?»
Но тут в бою наступил острый момент, и Эрхал перестал отвлекаться. Враги наседали так сильно, что он впервые решился использовать свое магическое искусство. Чуть-чуть, очень осторожно, чтобы не потревожить проходящие по Скользящим Степям меридианы силы.
Ма-ахонькая волшебная змейка скользнула по плечам сартавви, и от ее прикосновения у них глаза полезли на лоб. Они стали выпускать из рук оружие, хвататься за горло, раздирая его ногтями в кровь, хрипя и задыхаясь, словно в мире внезапно закончился воздух.
Кстати о воздухе. Эрхал четко различил его колебания, будто всколыхнулась прозрачная занавесь – Степь все-таки отреагировала на применение магии Высших.
Один из хар-хадовцев умудрился прихлопнуть змейку. Повелитель Воды мысленно заплодировал ему – такое даже не каждому Высшему под силу!
«И все же змейка сделала свое дело, количество врагов значительно уменьшилось, – с удовлетворением подумал Эрхал. – Да что там – единицы остались, дальше справится и мой меч».
Удар, поворот, шаг, выпад, укол – и вот перед ним осталось всего два врага. Одного он собирался прикончить, а второго взять живым для допроса.
Внезапно между амечи и приговоренным врагом появился архимаг Оромаки, будь проклята его способность «играть» с пространством! Он возник из ниоткуда, и Эрхал уже не успевал ни прервать свой удар, ни смягчить его. Меч Повелителя Воды забрал жизнь, но совсем не ту, что планировал Эрхал.
Белая тога архимага окрасилась кровью, он улыбнулся и прошептал:
– Вы победили пятую стихию, Великий. Теперь Он отпустит мою дочь, а моя совесть не…
Оромаки не договорил, но Эрхал понял его мысль: белый маг предпочел умереть, но не поднимать руку на будущего Бога.
Перед глазами амечи внезапно стало расплываться, будто от слез. Но он не плакал, нет. Это пронизывающий ветер вызывал резь в глазах и сковывал льдом его душу…
…Эрхал опомнился, стоя над трупами врагов. Убил обоих, хотя собирался одного оставить в живых.
«К Ротрану всё», – безразлично подумал Повелитель Воды, опускаясь на колени возле убитого им белого мага…
26
Спустя некоторое время они с Барсом бездумно сидели на поваленном дереве и по привычке пялились в рвущиеся от ветра языки костра.
Степь буянила непогодой. Небо заволокло тучами такого густого цвета, что казалось, будто раньше времени наступила ночь. Первые тяжелые капли забарабанили по земле,
