расширенные зрачки, мутный взгляд и напряженное дыхание. Но внутри у архимага источника боли нет.
Внезапно Эрхалу стало страшно. А что, если это дело рук пресловутого Творца? Может, он все-таки существует в реальности и действительно необычайно могуществен?..
Архимаг тем временем бледнел все сильнее, прямо-таки до синевы. Его лицо исказилось от явно нешуточной боли. Капли пота крупными горошинами стекали по лбу и щекам. Его колотило настолько сильно, что, того и гляди, начнутся судороги.
– Эрхал, мэтра нужно отпустить, иначе своими вопросами мы убьем его, – тихонько прошептал Темьян.
– Да, ты прав. Что ж, мэтр, вы свободны. Идите. Я не держу на вас зла.
Не успел Повелитель Воды вымолвить последнее слово, как с желтым архимагом начала происходить разительная перемена. Синева отступила, щеки налились румянцем. Лицо разгладилось, а из глаз ушла боль.
Архимаг залился слезами и попытался поцеловать Эрхалу руки. Тот поспешно вырвался – еще не хватало подвергаться подобной унизительной процедуре! Он терпеть не мог таких действий со стороны смертных, потом Повелитель Воды чувствовал себя оплеванным.
Впрочем, остальные Высшие отнюдь не разделяли его точку зрения на преклонение смертных. «Не разделяют, и пусть. А я таков, каков есть – не хочу править и властвовать, и все тут!», – подумал Эрхал.
Архимаг Шинэхуу ушел, и они с Темьяном смогли немного отдохнуть и расслабиться. К счастью, к ним больше не лезли исконные обитатели Степей – видно, их не на шутку напугали бушующие вокруг амечи и урмака битвы.
24
Отдых Эрхала и Темьяна длился недолго. Не успело солнце втянуть за горизонт все свои лучи, как их посетила пятая и последняя стихия в лице старого знакомого – белого архимага, магистра Живицы, виртуоза путешествий и мастера жизни, мэтра Оса Оромаки Карчелла.
Амечи и оборотень как раз собирались ужинать, когда он возник возле их костра.
– Оромаки! Очень рад снова видеть вас… – Эрхал осекся, только сейчас осознав произошедшую с белым архимагом перемену.
За те несколько дней, что они не виделись, Оромаки постарел лет на десять. Куда только делся тот импозантный, лощеный мужчина с кокетливой сединой на висках и красивой, окладистой бородкой, с которым Эрхал общался в Малке! Теперь перед Повелителем Воды стоял измученный жизнью старик с потухшим взглядом и испещренными морщинами лицом.
– Что с вами, мэтр?!
Оромаки поднял на амечи совсем больные глаза:
– Мне придется участвовать в Ритуале Судьбы, Великий… Я сяду, можно? – не дожидаясь позволения, он тяжело осел на землю и опустил голову, нервно перебирая пальцами золоченую кайму белоснежной тоги. – Простите меня за дерзость, Великий, но теперь уже все равно….
– Мэтр, вы зря так переживаете, – вмешался сердобольный Темьян-Барс. – Можно выполнить условия Ритуала, не убивая друг друга.
– В самом деле, Оромаки. Темьян прав. Устроим нечто вроде того сражения, которое мы разыгрывали с серым архимагом Картарином.
– Нет, Великий. Со мной другой случай, – тяжело ответил белый волшебник. Язык его ворочался с трудом, а голос стал скрипуч и неприятен. Было трудно поверить, что еще совсем недавно он обладал густым, хорошо поставленным баритоном.
– О чем это вы, мэтр?
Он посмотрел Эрхалу в глаза.
– Простите, Великий, но один из нас должен умереть. Таково условие Творца. У него моя дочь…
– Так… – Повелителю Воды показалось, будто его хорошенько долбанули по голове мешком. Пыльным и основательно набитым всякой всячиной. – Ваша дочь – девственница и ее забрали для обряда?
– Чтобы расколоть мир и призвать Темные Небеса, – эхом откликнулся белый архимаг.
– А вы уверены, что ее вернут, если вы или я погибнем?
– Он поклялся.
– Творец?
– Да. Когда мы разговаривали с вами в Башне, я еще не знал о его существовании.
– Кто же он такой? Вы можете мне сказать?
– Он – Изначальный.
– Давайте подробнее.
– Подробнее… – архимаг задумался и внезапно поморщился, словно у него вдруг разболелась голова. – Внешне он похож на амечи, хотя есть в нем что-то и от дейва. И сила в нем иная. Не такая, как у Высших. Непривычная, пугающая.
Он замолчал, с силой потер виски, а затем взглянул на Эрхала. В его взгляде затаилась такая обреченность пополам с болью, что у Повелителя Воды сжалось сердце. Оромаки заговорил вновь, но так тихо, что пришлось напрягать слух, чтобы услышать его слова:
– Я не утверждаю ничего категорично, Великий, но… Помните «Сказание о сотворении мира»?
Эрхал растерянно кивнул, а Темьян, естественно, сказал:
– Я не слышал. Расскажите, мэтр.
Тот покачал головой:
– Оно предано запрету и считается святотатством.
– Еще бы, – хмыкнул Эрхал. – Там слишком много опасного для амечи и дейвов.
Звериные уши Темьяна-Барса умоляюще дернулись:
– Я никому не перескажу его, клянусь!
– Расскажите, мэтр. Здесь все свои, – разрешил Эрхал.
Оромаки набрал в грудь побольше воздуха и нараспев начал:
– «И пришел Творец. И создал Он жизнь, мысль, огонь, воду, камень, дерево и пространство. А Смерть появилась сама, но недоволен был Творец. И вдохнул Он искру свою в души предтечей. И пошли те предтечи обживать землю. И народились от них народы разные, сильные и слабые, смертные и бессмертные. А предтечи исчезли без следа. И лишь когда народ любой стоит перед Смертью, приходят они и отводят Смерти глаза. И обретает силу народ, и обновляется он. А предтечи чутко следят за Смертью, потому что сказал Творец: всем народам быть!»
– Предтечи – это амечи и дейвы, да? – уточнил Темьян.
– Вряд ли, ведь «предтечи исчезли без следа», а мы живем, – ответил Эрхал.
– А чем же легенда не понравилась Высшим? – удивился Темьян.
– Да тем, что в ней нет ни слова о нашей избранности. По мнению автора легенды, все миры и народы произошли от каких-то предтеч и Творца. А по нашей официальной версии, никакого Творца нет. Есть Боги, то есть амечи и дейвы, которые и создали все расы и миры.
– А вы на это способны? Создавать расы и миры? – уточнил Темьян.
– Насколько мне известно, нет. Хотя исследования на эту тему велись. И у нас, и у дейвов. Но главное в другом. Чтобы создать новую вселенную, нужно вначале разрушить старую. Причем разрушить целиком, все миры полностью! Но на такой эксперимент трудно отважиться даже
