замечать, что Даниэль укрывал злые намерения, Гера все же старалась как можно больше стоять на своем, хотя это и вызвало у Рафинии возмущенный взгляд. Она действительно от всего сердца старалась «помочь» Лейлину и остальным.
У всех штатских профессионалов, за исключением Рафинии, был только один выход — ждать дворянской семьи. Таким образом, если бы они прослужили им много десятилетий, они могли бы получить милость своего хозяина и должность почетного рыцаря или лорда.
Благодаря этому они смогли бы получить небольшой земельный надел и наследственный титул. С тех пор они вошли бы в ряды высшего класса. На самом деле, именно так начинал дед Лейлина; только вот человеком, котором он клялся в своей верности, был король.
— Хм… Ты права! — виконт Даниэль не мог не сглотнуть, глядя на большую грудь Геры. По сравнению с его невестой, которая была еще молодой девушкой, ее сестра, очевидно, была гораздо более зрелой женщиной. Конечно, было бы идеально, если бы он мог заполучить их обеих.
Выслушав мольбы красотки, Даниэль, наконец, неохотно посмотрел на них, как бы оценивая:
— Вы счастливчики. Я, Виконт Даниэль, готов принять всех вас в качестве своих последователей. На колени! Дайте клятву!
— А ты! Ты можешь быть моим почетным рыцарем, моим личным…
Когда его взгляд упал на Рафинию, глаза Даниэля стали ярче, ненадолго задержавшись на ее стройных бедрах. Его дворецкий, однако, изо всех сил кусал губу, но ничего не сказал.
Он хорошо понимал характер своего молодого господина и знал, что он не прислушается ни к единому его совету. Но как он мог так легко пообещать взять их в качестве последователей, особенно когда в их команде были такие экземпляры, как карлик и кучер?
Тем не менее молодой господин пожалеет о своем решении максимум через несколько дней и даст им какую-нибудь работенку в качестве охранников, слуг или чего-то в этом роде. Они, в любом случае, будут довольны.
Даже если они будут слугами, люди в особняке виконта были выше, чем среднестатистические жители! Это была устоявшаяся в мышлении дворецкого теория.
— Что? Разве вы не собираетесь поблагодарить виконта за его милость? — Гера взглядом сигнализировала Лейлину и остальным.
Она считала, нашла для этих наемников лучший выход. В конце концов, по сравнению с жизнью на грани смерти, что плохого в том, чтобы быть в подчинении у дворянина?
Это был неизбежный факт, что, хотя она была остроумна, у нее был жесткий склад ума. Или, возможно, так думали дворяне.
— Могущественный мастер, я, Поллан, клянусь, что… — что превзошло ее ожидания, так это то, что ни Рафиния, ни Лейлин, ни даже Старый Пэм не сдвинулись ни на дюйм. Только кучер вышел вперед с горящими глазами.
— Мы очень благодарны за вашу доброту, уважаемый виконт. К сожалению, у меня нет никаких намерений служить благородной семье. Мы здесь только для того, чтобы получить свою комиссию…
— Вы все… — Гера вспыхнула от гнева. Это был первый раз, когда она чувствовала к Лейлину ненависть. Как он смеет отвергать ее благие намерения? Разве он не знает, что между дворянами и простолюдинами существует огромная разница?
Даже Рафиния нахмурилась, не оценив «доброты» Геры. Теперь, когда она считала себя госпожой особняка виконта, действия Лейлина мгновенно заставили ее почувствовать, что ее гордость была оскорблена.
Глава 873. Имперская Столица
«Интересно! Смена статуса и в самом деле привела к таким огромным изменениям в ее менталитете?» — Лейлин счел важным то, что сестры начали меняться так быстро, несмотря на то, что некоторое время назад имели тот же статус, что и они. Одно лишь изменение статуса смогло заставить этих сестер начать так себя вести.
Когда по пути они нуждались в защите Лейлина, они всегда любезно с ним общались; но теперь, когда они достигли имперской столицы и нашли на кого положиться, они провели черту, в мгновение ока отгородившись от него по статусу и социальному классу.
Лейлин использовал воспоминания Вельзевула для мгновенного анализа большинства ее мыслей.
«Отлично. Такая интересная душа станет лучшим кандидатом для развращения и деградации в дьявола… Тщеславное сердце…»
Пока Лейлин размышлял над тем, стоит ли ему развращать ее, полноправный господин, Виконт Даниэль, наконец, заговорил:
— Хм, Если так — забудьте об этом. Дай им денег и заставь немедленно убраться отсюда. Что подумают люди, увидь они их?
— Да, молодой господин! — дворецкий, стоящий позади виконта Даниэля, бросил им маленький мешок с монетами. — Берите деньги и проваливайте, жадные стервятники!
— Ты… — Рафиния мгновенно почувствовала, что больше не узнает свою близкую подругу, и внезапно стала подавленной.
— Пошёл… — она хлопнула своего коня по голове, и Ник тут же заржал, а Лейлин почесал нос и последовал за Старым Пэмом, который взял мешочек с деньгами.
Голос Виконта Даниэля был слабо различим, когда они уходили:
— Почему вы беспокоитесь об этих деревенских простофилях. Гера, Ялани, позвольте мне отвести вас…
* * *
— Отвратительно! Безобразно! Почему Гера и Ялани оказались такими? Они попали под чары дьявола, который завладел контролем над их сердцами? — девушка-рыцарь наконец закричала, когда они отошли на приличное расстояние.
— Ладно, все эти дворяне отвратительны. Старый Пэм все это видел. Только золото никогда не лжет!
Рафиния была ошарашена его падкостью на деньги, и могла только закатать глаза, услышав его слова. Лейлин, с другой стороны, поинтересовался у него:
— Почему ты просто не поклялся стать его последователем? Он ведь дворянин!
— Если бы я это сделал, старейшины убили бы меня! Кроме того, как, по-твоему, в человеческой стране присвоят титул дварфу? — подмигнул Старый Пэм, демонстрируя свою врожденную хитрость, — Старый Пэм скорее утопится в роме, чем станет батрачить на благородного и в итоге останется ни с чем…
— Ха-ха… Ты действительно умный дварф… — Рафиния все-таки оставалась молодой леди, и её удивил его шутливый тон…
Лейлин первым предложил разойтись, когда они достигли перекрестка:
— Если у нас больше нет общих дел, может, нам стоит разделиться?
— Разделиться? Разве нам не заплатят за миссию в
