— Мне кажется, это тебе нужна сигарета, а не мне, — попыталась пошутить Лара, но тут же снова стала серьезной. — По-моему, не стоит так драматизировать, Джоуи, — сказала она негромко. — Это только кино…
— Да я знаю!.. — досадливо откликнулся Джоуи, снова возвращаясь на кровать. — И все же я бы предпочел, чтобы тебе не нужно было переживать все это. Даже в кино…
— Господи, мне так приятно, что ты так заботишься обо мне, — проговорила Лара тихо.
— Это никакая не забота, а… Впрочем, все равно — спасибо, — ответил он, протягивая к ней руки. Лара бросилась ему на грудь, и оба повалились на кровать, сплетаясь в тесном объятии.
— Я хотел кое-что тебе сказать, — пробормотал Джоуи, сжимая ее так крепко, что Лара едва могла дышать. — Кое-что важное…
— Что? — спросила она. В его объятиях ей было так уютно и безопасно, что Лара невольно подумала: «Хорошо бы, это продолжалось вечно!»
— Нет, — сказал он. — Ты можешь подумать, что я сошел с ума.
— Если мне это придет в голову, я обязательно тебе скажу.
— Я должен был сказать тебе это уже давно.
— Что же это? — спросила Лара, пытаясь сесть..
Джоуи поколебался.
— Нет… Не могу, — промолвил он наконец.
Лара с трудом села.
— Нет, можешь!
Он долго смотрел на нее, и его черные глаза отражались в ее изумрудно-зеленых.
— О'кей, о'кей, — пробормотал он. — Дело в том, что…
Я, похоже, люблю тебя.
Лара чуть не задохнулась от неожиданности и восторга.
— Ты, похоже, любишь меня? — повторила она, еще не веря, что он все-таки сказал это.
— Вроде как… — Джоуи нахмурился. — Возможно, это звучит глупо, — добавил он почти сердито, — но…
— Ничего не глупо! — прошептала она, поднимая руку, чтобы коснуться его лица.
— Нет?
— Нет.
— Интересно, почему?
— Потому что… Потому что я тоже тебя люблю. — Лара замолчала, потом добавила решительно:
— Если уж быть до конца откровенной, то я полюбила тебя с первого взгляда. С того самого момента, когда мы встретились в первый раз.
Джоуи широко улыбнулся.
— А ты, часом, не врешь? — спросил он.
— Джоуи! — воскликнула Лара. — Это должен быть серьезный, даже романтический момент, а ты…
— Романтический? Сейчас будет тебе романтика… — Он спустил ночную рубашку с плеч Лары и принялся играть ее грудями до тех пор, пока она не застонала от удовольствия.
Одно прикосновение — и она как спелый плод готова была упасть в его протянутые ладони.
Никки была совершенно права — именно секс заставил их сблизиться, но теперь в их отношениях были и нежность, и любовь, и трогательная забота друг о друге.
Они занимались любовью в традиционном положении, занимались медленно, не торопясь. Когда сияющая вершина осталась позади, Лара с наслаждением потянулась и пробормотала:
— Гм-м… это было получше, чем любая марихуана!
— Что ты знаешь о марихуане? — шутливо спросил он и легонько шлепнул ее по голому животу.
— А ты думаешь, я такая пай-девочка, которая ничего не знает, да? — ответила Лара полушутя-полусерьезно. — Так вот, было время, когда я была… настоящей сорвиголовой.
— Да? — Джоуи насмешливо улыбнулся. — Небось выкурила тайком от мамочки одну сигаретку? Это ты называешь быть сорвиголовой?
— Джоуи, — тихо ответила Лара. — Ты меня совсем не знаешь.
— У тебя есть какие-нибудь секреты?
— Не исключено, — с таинственной улыбкой сообщила Лара, и Джоуи усмехнулся.
— Если ты откроешь мне свою тайну, то я, возможно, расскажу тебе кое-что интересненькое про себя.
Лара снова улыбнулась. Никогда еще она не чувствовала себя такой счастливой.
— Я расскажу тебе все, что ты захочешь…
Но ни он, ни она еще не были готовы поделиться друг с другом своими самыми сокровенными тайнами. Пока не готовы…
Никки приехала на площадку для натурной съемки к первому завтраку. Мик сидел за складным столиком возле доставочного пикапа и работал на портативном компьютере, время от времени отправляя в рот кусок жареного бекона со стоявшей перед ним тарелки. Никки хотя и считала Мика в определенном смысле ничтожеством и дегенератом, однако не могла не восхищаться им профессионально: в любое время Мик был готов отвечать на вопросы и решать проблемы, имеющие отношение к съемкам.
Было видно, что работе над фильмом он отдается самозабвенно, без остатка, и его пример не мог не действовать и на других.
И Никки, и Мик прекрасно знали, что сегодняшний день будет одним из самых трудных. Еще вчера Никки послала Ларе букет цветов и записку со словами одобрения и поддержки, и все же сердце у нее было не на месте. До сих пор Лара работала просто прекрасно, но всем было ясно, что главное испытание ждет ее именно сегодня.
Никки не получала никаких известий о Ричарде с тех самых пор, когда она выгнала его. Впрочем, о своем решении она не жалела. Между ними что-то умерло, и умерло, как видно, уже давно, раз Ричард вернулся к своим прежним привычкам, и их расставание явилось лишь завершающим актом бездарной пьески под названием «Супружеская жизнь мистера и миссис Барри».
К сожалению, Никки поняла, что дело идет к этому, только после того, как занавес опустился. Она почти не тосковала по нему и даже не желала, чтобы все стало как прежде — процесс отторжения между ней и Ричардом был взаимным. И в глубине души Никки подозревала, что Лара каким-то образом к этому причастна. Во всяком случае, увлечение Ричарда делами своей бывшей жены вряд ли можно было считать чем-то естественным; несмотря на развод, он продолжал питать к Ларе нездоровую привязанность, и тот факт, что у нее появился любовник, вне всякого сомнения вызвал в нем жгучую ревность. Стараясь победить ее в себе, Ричард и обратился за утешениями к другой женщине.
И это было вполне в его характере: одни топят свои беды в вине, другие тянутся к наркотикам, Ричард же решил отвлечься, заведя роман на стороне.
«Ха! Мне надо было стать психоаналитиком, — невесело подумала Никки. — По крайней мере тогда у нас с Шелдоном было бы что-то общее!»
Слава богу, хоть Саммер она сумела отправить в Чикаго — одной проблемой меньше.
Она несколько раз звонила в Чикаго и разговаривала с дочерью, но обе чувствовали себя довольно скованно. Никки было настолько неловко, что она даже не сразу решилась пригласить Саммер на Рождество. Саммер, впрочем, согласилась, но как-то равнодушно. «Как хочешь, мама», — сказала она и положила трубку.
И все же Никки была рада тому, что осталась одна и что произошло это именно сейчас. Ричард больше не донимал ее своим брюзжанием, Саммер не раздражала своими бесконечными вечеринками и поздними возвращениями домой. Теперь Никки могла полностью сосредоточиться на своем фильме. Когда «Возмездие» будет снято, тогда она и решит, как быть дальше. Откровенно говоря, мысль о разводе все же навещала ее достаточно часто, но Никки гнала ее от себя. Об этом можно было подумать потом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
