Организовать полностью закрытую площадку на городской улице не представлялось возможным, снимать сцену в павильоне — тоже, поскольку тогда они неминуемо вышли бы из бюджета. Кроме того, Мик особенно настаивал на том, что все должно быть предельно реалистично.
Лара продолжала как ни в чем не бывало идти по улице, стараясь не напрягать спину в предчувствии нападения, которое, как она знала, могло произойти каждую секунду. «Не играй, будь естественной! — твердила она себе. — Не думай о том, что сейчас случится».
Джоуи в конце концов пришел-таки на съемки и теперь расхаживал из стороны в сторону где-то там, за главной камерой и частоколом штативов, поддерживавших осветительные приборы. Лара уже жалела, что подвергла его такому серьезному испытанию, но исправить она уже ничего не могла.
— А что делает такая сексуальная попка на нашей улице?
И совсем одна? — насмешливо спросил Айден Син, чуть не по локоть запуская руку в ее пакет. — Угости дядю конфеткой, красотка. Найдется у тебя что-нибудь сладенькое, а?.. У дяди есть для тебя что-то оч-чень вкусное… — Он причмокнул губами. — А у тебя?
— Оставьте меня в покое, — сказала Лара, в точности повторив слова, сказанные Ребеккой в тот кошмарный вечер. — И дайте мне пройти.
— Значит, не хочешь поделиться с дядей? — спросил Син, а двое его спутников захохотали, словно гиены, Лара машинально отстранилась. Она чувствовала его омерзительный запах. Айден, судя по всему, не мылся несколько дней, потому что Ребекка упоминала — от напавших на нее хулиганов буквально воняло. Айден ничего не упустил…
Она ускорила шаг. Син бросился догонять и, как только Лара дошла до утла, схватил ее за шею и толкнул к стене. Лара споткнулась, потеряла равновесие — и вдруг почувствовала, что ее тащат куда-то в темноту.
Пакет с продуктами выпал у нее из рук, и по асфальту покатилась картошка и помидоры.
Закричать? Нет, некогда. Нужно думать только о том, как спастись.
Лара попыталась лягнуть Сина ногой, но удар пришелся в пустоту. В следующий миг она почувствовала, как рука одного из актеров ползет вверх по ее ноге, все выше и выше задирая подол юбки.
Откуда-то издалека доносилось негромкое жужжание работающей камеры, но Лара уже не воспринимала этот звук как реальность. Ребекка была права: все происходило словно во сне — в вязком, кошмарном сне, от которого никак не удается очнуться. Лара уже не помнила о том, что за ней наблюдают десятки глаз, что она играет роль и что стоит ей взмахнуть рукой, и кошмар прекратится. Все было на самом деле, и она не могла думать ни о чем, кроме грозящей ей опасности.
«Боже, дай мне сил», — промелькнуло в голове, и Лара почувствовала самый настоящий страх.
Син толкнул ее на каменную стену здания, и Лара почувствовала нешуточную боль в спине. Кислый запах пота, виски, табачного перегара обволакивал ее всю, мешая дышать. Руки и ноги не слушались, и Лара только слабо трепыхалась в грубых руках Сина, который срывал с нее одежду.
Мик обещал Ларе снимать так, чтобы ее тело не попало в поле зрения камер. «Но ты должна полностью раствориться в происходящем, — предупредил он. — Никакой игры. Зритель должен почувствовать твою боль».
Когда Айден сорвет с нее всю одежду, Лара останется совершенно голой, если не считать «пояска стыдливости» телесного цвета, который она надела под трусики. И она должна сделать все, чтобы ее нагота не затмила ее игры. Именно это и имел в виду Мик.
«Один дубль, — думала она. — Я должна сделать это за один раз, чтобы мне не пришлось повторять все снова».
Син уже разорвал на ней блузку и возился с лифчиком. Он вывалил из него ее груди, потом дернул, и застежка поддалась с легким щелчком. Теперь Лара стояла перед Сином голая и, прикрывая грудь дрожащими руками, думала о том, что попадет в камеру, а что — нет.
Но она раздумывала об этом очень недолго, потому что человек, навалившийся на нее всем телом, ухе не был актером Айденом Сином — это был мерзкий уличный подонок, от которого не приходилось ждать ни снисхождения, ни пощады. Он мял и щипал ее, грубо лапал своими грязными руками, он задрал ей юбку и терзал ее тело, выставляя напоказ все ее секреты и сокровенные тайны.
Лара отчаянно боролась, и Син с силой ударил ее по лицу.
Конечно, он только обозначил удар, но Лара почувствовала боль почти настоящую. В следующее мгновение ее повалили на землю, насильно развели ей ноги и Син, взгромоздившись на нее, стал срывать с нее трусики. Лара снова дернулась и вдруг с ужасом поняла, что вместе с ними соскользнул и ее «поясок стыдливости».
Но она ничего не могла сделать. Если бы Лара крикнула «Стоп!», всю сцену пришлось бы переснимать, а она уже знала, что не сможет пройти через все это во второй раз.
Придавив Лару к земле и смрадно дыша ей прямо в лицо, Син быстро раскачивался, симулируя копуляцию. На лбу его проступила испарина, а запах немытого тела стал таким плотным, что Лару чуть-чуть не вырвало.
Ужас охватил ее. Зачем она просила Джоуи прийти? Она не должна была допустить, чтобы он видел ее такой — униженной, растоптанной, уничтоженной. Пусть и в кино, но она все равно была жертвой гнусного насилия — совсем как когда-то… Невинной жертвой бесчеловечной жестокости, животной похоти и безграничной алчности.
— Эй ты, дрянь! — выкрикнул Син, изображая еще один удар по лицу. — Тебе ведь нравится, правда? Скажи, что тебе нравится, что ты от этого балдеешь!
Он больше не играл. Джинсы его были приспущены, и хотя он все еще был в плавках, Лара чувствовала, как мнет ее промежность его напряженная плоть. Если Син снимет плавки, ей придется остановить съемку.
Другие актеры тоже были рядом; они хватали ее за ноги и за грудь, изображали удары и подбадривали вожака непристойными криками.
Лара взвизгнула и принялась бороться уже всерьез. Хватит с нее — она не хочет больше в этом участвовать! Зачем только она согласилась на эту роль? Надо было слушаться Квинна и Джоуи — они оба предупреждали, что она совершает серьезную ошибку.
Лара продолжала кричать, но это ни к чему не привело — ее по-прежнему крепко прижимали к земле. Грубые руки шарили по всему ее телу, а от острого запаха пота она буквально задыхалась.
А откуда-то доносилось деловитое жужжание четырех камер, бесстрастно фиксировавших на пленке ее унижение.
И вдруг Лара почувствовала, как внутри нее нарастают жгучая ярость и боль Ребекки, и она закричала, закричала пронзительно и жутко, вкладывая в этот звук всю свою ненависть и бессильную злость.
Наконец откуда-то — с небес, не иначе, — раздался крик «Снято!», и Лара увидела Мика. Крысиная стая отступила, чьи-то руки подняли ее, накинули на плечи халат и куда-то повели.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
