— Лерия, смотри, — ткнул в сторону менгира Орвилл и в ответ на непонимающий взгляд добавил, — ровная-то сторона на нас смотрит…
— А до этого она… — начала я, рассматривая высоченную стелу.
— До этого ровная сторона смотрела по правую руку, причем это было у всех менгиров, — заметил он, — можешь мне поверить. Пошли туда.
Прогалина со стороны имела вид дороги, начинавшейся почти от самого камня и уходившей вокруг склона постепенно расширяющейся ступенькой. С обоих сторон к ее краям подступал лес, поднимающийся вверх с левой стороны по крутой горе, а справа опускающийся вниз.
— Наверное со стороны этот путь трудно заметить, он же не такой широкий да и деревья его хорошо закрывают, — я обернулась на менгир, но он продолжал сверкать на ярком солнце всеми сколами породы и никуда и не думал исчезать.
— Здесь давно никто не ходил, — Орвилл шел, внимательно разглядывая дорогу, заросшую свежей зеленой травой, как будто недавно политой дождем, — нет ни следов, ни вмятин и трава вся какая-то слишком ровная.
— Тебя что-то беспокоит? — я заглянула под обрыв направо, но склон там хорошо просматривался и никакого безобразия не было видно.
— Нет, ничего не чувствую, — он потянул воздух, — как будто вымерло все… или заснуло. Не отходи далеко, хоть тут и тихо, но дорога изгибается…
Дорога действительно изгибалась вокруг склона по широкой дуге, постепенно расширяясь и превращаясь из едва наметившегося перепада высот в широкую ступень. Быстро шагая вперед я отметила, что менгир сзади уже пропал за поворотом, а ступень еще больше расширилась и достигала уже почти десяти метров против едва наметившихся двух у подножия последнего камня. Метров через пятьдесят гигантская ступенька еще раз повернула влево и превратилась в огромную поляну, на которой по обеим сторонам высились темно-серые грубо обработанные камни высотой не меньше трех метров. Каждый из них имел одну гладкую сторону, обращенную к середине поляны, оставляя свободным проход между ними метров в пятнадцать. Солнце светило нам прямо в глаза и тени, отбрасываемые этими стелами, лежали точно в проходах между ними, создавая полную иллюзию того, что по обе стороны поляны высится непроходимая ограда. Горячий ветерок проносился по ровной траве, как будто невидимая ладонь то и дело гладила зеленый покров, на котором не было ничьих следов. Ничьих? Я оглянулась — наши следы были видны на примятой траве так хорошо, как будто она была из пластилина. Ну вот мы и пришли… только туда ли мы стремились? Судя по поведению Орвилла, это место было ему незнакомо и он напряженно оглядывался по сторонам. Впереди, где заканчивалась поляна, опять поднимался вверх склон горы, на котором плотным строем росли деревья, напоминавшие наши сосны, а в этом склоне виднелся темный проход…
— Это… мы сюда шли? — шепот подтолкнул Крайдена и тот, осмотревшись еще раз по сторонам, пошел вперед. — Орвилл, о таком писали те, кто ходил к провидцу?
— О разном писали, — он перекинул мешок на другое плечо, — руку давай, чтобы не потеряться…
При подходе к темнеющему в склоне проходу, я уже ясно различала, что он обрамлен мощными каменными мегалитами справа и слева, а третий лежит на них сверху, образуя небольшой козырек. Камни были не только темными от времени, но и покрыты кое-где зеленым налетом и только в верхней части этого гигантского входа видны грубо вытесанные подобия полуколонн, а на козырьке кое-где проступают непонятные знаки, которые чрезвычайно трудно угадать из-за многочисленных сколов.
— Здесь действительно уже давно никто не только не ходил, — слова прозвучали неестественно громко, как только мы вступили под гигантскую арку. — Нету даже звериных запахов, — Орвилл посмотрел по сторонам, — а уж всякое мелкое зверье должно сюда забегать хоть ненадолго. И пол чистый, посмотри, ни одной хвоинки, ни одного листочка, все обрывается на входе.
— Ты… не боишься идти туда? — я задержалась на последнем шаге, остановившись перед самым порогом. Тень от холма и самой арки покрывала часть пространства перед входом, но это было все-таки тень, а тут один шаг и… что там будет? — Вдруг за нами захлопнется дверь и мы больше никогда не сможем выйти наружу? Я не вижу отсюда ничего там, впереди… такое впечатление, что все скрыто невидимой завесой…
— Если мы будем бояться, то… — Орвилл еще раз осмотрел вход. — Пошли, я ничего не чувствую, кроме страшной древности этого места. Не бойся, в конце концов нас двое!
Проходя через незримую границу, я услышала где-то вдалеке тоненький звук — дин-н-н — но не ухом, а как будто он прозвучал на краю сознания и мне подумалось, что хозяева этого подземелья уже предупреждены о нашем появлении. Арка входа осталась за спиной и мы шли по тоннелю, выложенному точно такими же древними плитами, вытесанными из темного камня. Только пол смотрелся чуть светлее стен и потолка, но под ногами не скрипел песок и не катались мелкие камешки, как будто никакого мусора тут не водилось вообще. Постоянно тянуло оглянуться и проверить, не захлопнулся ли за нами вход, но при этом было очень страшно увидеть сзади темноту и я с трудом сдерживала себя от этого, еще крепче вцепившись в руку Орвилла.
Шли мы недолго, проход вывел нас в большой прямоугольный зал, обрамленный по стенам такими же грубо высеченными полуколоннами, как и при входе. Размер зала не превышал десять на пятнадцать метров, под ногами лежал каменный неровный пол, вымощенный светлыми и темными квадратами наподобие шахматной доски, у основания каждой колонны стояли треножники около метра высотой с широкими чашами, из которых тянулись вверх языки пламени. В противоположной стене виднелась еще одна каменная арка, закрытая тяжелой двустворчатой дверью, и по обе ее стороны тоже горели два треножника, высотой примерно метра в полтора. Языки пламени от них освещали бОльшую часть пространства перед дверью, но только потолок все равно оставался в темноте и рассмотреть его было невозможно.
Оглядываясь по сторонам, мы подошли уже к самым высоким треножникам и в тишине, прерываемой только щелканьем огня, совершенно ясно раздался скрип медленно открываемых дверей. Щелочка между створками стала расширяться, но за ней была сплошная темнота.
— Ой, — за руку Орвилла я уже ухватилась обеими руками и даже встала за его плечо, с ужасом глядя во все расширяющуюся черную щель, — там же… даже света нет…
— Вряд ли нас там ждут, чтобы сожрать, слишком долго мы сюда добирались для этого, — голос был абсолютно спокоен, рука осторожно высвободилась из моего захвата и обняла меня за плечи, — не бойся, пошли выслушаем то, что он нам скажет. Ты же помнишь условия?
