— Я вспоминаю один пасмурный день, когда он стоял в театре Джонса и декламировал гимн, написанный в честь бога Пана. Его слушали человек 200–300, одни только боги знают, откуда их столько здесь взялось, — но это его не смутило. Тогда его греческий не был еще достаточно хорош, но у него был весьма внушительный голос, и от всего его облика веяло каким-то Вдохновением. Через некоторое время пошел мелкий дождь, но никто не ушел. Гром аплодисментов раздался, когда он закончил свое чтение. Слушатели прямо дрожали от восторга. Уходя, многие на него оглядывались. На меня это чтение также произвело глубокое впечатление. Затем, через несколько дней, я перечитал эту поэму — и, представьте себе, никакого впечатления. Сплошной собачий бред, набор избитых фраз. Просто важно было то, как он читал это произведение. А сейчас вместе со своей молодостью он растерял часть этой своей мощи, и то, что осталось и что можно было бы назвать искусством, не содержит в себе той силы, какая сделала бы его великим, которая превратила бы его в легенду. Он этим очень обижен и утешает себя туманными выражениями. И все же, если отвечать на ваш вопрос, — то нет, он не всегда был таким глупым. Возможно даже, часть его философии верна.
— Что вы имеете в виду?
— Большие циклы. Век причудливых зверей наступает снова. А также век героев, полубогов и демонов.
— Мне пока что встречались только причудливые звери.
— «КАРАГИОЗИС СПАЛ НА ЭТОЙ КРОВАТИ», — разве это не подтверждение моих слов?
8
Я прошел на авансцену. Со всех сторон меня окружали рельефные скульптуры. Вот Гермес, представляющий Зевсу новорожденного бога. Икарий, которого Дионис научил разводить виноград — он готовился принести в жертву барана, а его дочь предлагала пирог богу, который стоял в стороне, беседуя с Сатиром. А вот пьяный Силен, пытающийся поддержать небо, подобно Атланту, но у него это получается немного хуже. Здесь были и все остальные боги — покровители различных городов, на чьи средства сооружался этот театр, и среди них я различил Гестию, Тазия, Эриду с рогом изобилия…
— Ты хочешь совершить жертвоприношение богам? — прозвучал неподалеку от меня голос.
Я не обернулся. Источник голоса был за моим правым плечом, но я не обернулся, ибо узнал этот голос.
— Возможно, — ответил я.
— Прошло много времени с тех пор, как твоя нога ступала на землю Греции.
— Верно.
— Это из-за того, что не было бессмертной Пенелопы — терпеливой, как эти горы, верящей в возвращение своего калликанзарида?
— Ты решил заделаться деревенским сказочником?
Он рассмеялся.
— Я пасу овец высоко в горах, куда первыми простираются пальцы Авроры, сыплющие розы на небосвод…
— Да, ты плохой сказитель. Почему же ты сейчас не в горах, не развращаешь молодежь своими песнями?
— Виной тому сны.
— Да?
Я обернулся и посмотрел в сторону старого лица — морщины, похожие на почерневшую от времени рыбацкую сеть, белоснежная борода, голубые глаза, цветом под стать слегка пульсирующим на висках венам. Он опирался на свой посох, как воин опирается на свое копье. Я знал, что ему уже больше ста лет и он не прибегал к омоложению.
— Недавно мне приснилось, что я стою посредине черного храма, — начал рассказывать он, — и бог Аид подошел и встал рядом со мной. Он схватил меня за руку и стал умолять уйти вместе с ним. Но я решительно отказался и… проснулся. Этот сон встревожил меня.
— Что ты ел в тот вечер? Ягоды из «горячего» места?
— Не смейся, пожалуйста. Затем как-то поздней ночью мне приснилось, что я стою среди песков во тьме. Я налит силой древних горцев и борюсь с самим Антеем, сыном Земли, и побеждаю его. Затем снова ко мне подходит Аид, берет меня за руку и говорит: «Пойдем со мной сейчас же». Но я снова отказываюсь и снова просыпаюсь. Вокруг дрожала земля…
— И это все?
— Нет. Затем, совсем уже недавно и не ночью я сидел под деревом, присматривая за стадом, и мне пригрезилось, хотя я и бодрствовал, что я, подобно Аполлону, сражаюсь с чудовищем Парфенона и мне вот-вот придет конец. Однако на этот раз Аид не пришел ко мне, но когда я обернулся, то заметил рядом с собой Гермеса — его слугу. Он улыбнулся и направил на меня свой жезл, будто винтовку. Я покачал головой, и он опустил свое оружие. Затем он снова поднял его, и я посмотрел туда, куда он его направил. Там передо мной открылись Афины, именно это место, этот театр, — и здесь сидела старуха. Та, которая отмеряет нить земной жизни: сидела, надув губы, недовольная, так как нить тянулась до самого горизонта и конца ей не было видно. Но та, которая прядет, разделила ее на две очень тонкие нити. Одна нить уходила в холмы, другая же бежала через моря и исчезала из виду. Возле первой, на возвышенности, стоял мертвец, который держал нить в своих огромных белых руках. За ним, возле следующего холма, она проходила через раскаленную скалу. На холме за скалой находился Черный Зверь, и он тряс и терзал нить зубами. И вдоль всей длины нити крался иноземный воин. Его глаза были желтыми, а в руках он держал обнаженный меч. Несколько раз он угрожающе поднимал свое оружие. Поэтому-то я и оказался здесь, чтобы встретиться с тобой в этом месте и сказать тебе, чтобы ты вернулся за море. Я хотел предупредить тебя, чтобы ты не шел в холмы, где тебя поджидает смерть, ибо я знаю, что когда Гермес поднимает свой жезл, то эти сны относятся не ко мне, а к тебе. Мой сын сказал, что я обязан разыскать тебя и предупредить. Уходи отсюда сейчас же, пока еще можешь. Возвращайся. Иди к себе, пожалуйста…
Я обхватил его за плечи.
— Я не поверну назад, так как всецело в ответе за свои поступки — правильные или неправильные, включая свою собственную жизнь. Я должен идти в горы, где находятся «горячие» точки. Спасибо тебе за твое предупреждение. В нашей семье часто снятся необычные сны, и не менее часто они только вводят нас в заблуждение. У меня тоже бывают видения, когда я смотрю глазами других людей, иногда четкие, иногда туманные. Спасибо тебе за твое предупреждение. Просто я вынужден пренебречь им.
— Тогда я вернусь к своему стаду.
— Пошли со мной в гостиницу. Мы завтра могли бы тебя подбросить по воздуху в Ламию.
— Нет, я не сплю в больших зданиях. И я больше не летаю.
— Мы могли бы заночевать лагерем. Я как раз уполномоченный этого памятника.
— Я слышал, что ты снова важная шишка в большом правительстве. Снова начнутся убийства?
— Надеюсь, что нет.
Мы отыскали ровное место и расположились на его плаще.
— Как ты истолковываешь эти сны? — спросил я его.
— Каждый год до нас доходят твои подарки, но когда ты сам в последний раз посетил нас?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
