— И даже не читали их, как я полагаю?
— Не читала, — призналась, не чувствуя за собой вины. — Там было что-то важное?
— Приглашение. Сегодня в посольстве пройдет торжественный прием, закрывающий десятидневные весенние празднования, и лорд Эрентвилль хотел бы видеть вас на нем в качестве почетной гостьи.
Праздничная декада, точно. Как-то тихо ее эльфы отгуляли, без огонька. Если бы не я, им совсем скучно было бы.
— Эльфы с почтением относятся к эноре кэллапиа, — продолжал глава академии. — Не меньшего почтения, по их мнению, заслуживает и та, кого чудесное создание избрало своей наездницей. Подобное — большая редкость. О наездницах не слышали уже более трехсот лет. Неудивительно, что новость разлетелась так быстро и уже вчера достигла дворца эльфийского Владыки. Его младший брат, принц Антайвилль, прибудет сегодня в академию специально для того, чтобы познакомиться с вами.
— Младший брат? — я переглянулась с наставницей и сморщила нос. — Всего лишь? А почему не сам Владыка?
— Сам Владыка, к сожалению, не может покинуть своих подданных в последний день торжеств, — серьезно, словно не понял сарказма, ответил ректор. — Я понимаю, что вчера у вас с лордом Эрентвиллем вышли некоторые разногласия, но вы умная девушка и, думаю, поймете, что это было вызвано различием наших культур, а не враждебностью посла.
Конечно. Так и было. Различие культур и никакой враждебности.
Я вспомнила холодное лицо эльфа и высказанные мне прежде срока соболезнования и сжала под столом кулак.
— Так что мне сказать эльфам? — спросил Оливер, чувствуя, что пауза затягивается.
— Скажите, пусть идут в задницу, — выговорила я четко.
— Элизабет! — возмущенно воскликнула леди Райс. — Разве так можно?
— Простите, леди Пенелопа. Я имела в виду, что им не помешало бы заняться исследованием толстого кишечника, но прежде отыскать туда вход и ненадолго задержаться.
— Так-то лучше, — одобрила наставница. — Но над формулировками все же следует поработать.
Милорд Райхон поглядел на нас обеих по очереди и кивнул своим мыслям.
— Я предвидел подобный ответ, — сказал он мне. — Хоть и надеялся, что он будет звучать мягче. Но с вами еще кое-кто хотел побеседовать.
— Кто же? — осведомилась я без интереса.
— Ваш отец. Он телефонировал мне вечером, и я обещал, что с утра организую вам разговор.
С этого и нужно было начинать, а не с каких-то там эльфов!
Для разговора пришлось переместиться в кабинет ректора.
Оливер подошел к телефонному аппарату, снял трубку, но тут же вернул на рычаг.
— Элизабет, прежде я должен сказать вам…
Я подумала, что он выбрал не лучшее время для объяснений, однако, с оглядкой на установки Мэйтина приготовилась их выслушать.
Но, к счастью или не нет, то, о чем он хотел поговорить, носило исключительно деловой характер.
— Лорд Аштон, как и многие другие, не знает всех подробностей вчерашнего происшествия. Да, история об отравленном шоколаде успела просочиться в народ, но подобные случаи всегда обрастают слухами и сплетнями до появления официальной версии. Официальная же версия такова, что доктор Грин пострадал при работе с редкими ядами. Это его собственная идея, — добавил ректор прежде, чем я успела что-либо вставить. — Правдоподобно, ведь все знают о его любви к экспериментам, порой небезопасным, не вызовет паники в академии и не заставит ваших родителей тревожиться за вашу жизнь.
Будто библиотекаря нам мало, так еще мы сами пишем новую реальность. Официальную. Джереми Адамс стал жертвой взбесившегося ножа-артефакта, другой артефакт испортил защиту эльфийского корабля, и я выпала за борт, Лидия свернула себе шею, когда бродила ночью по кладбищу, а теперь Эдвард Грин отравился, экспериментируя с редкими ядами.
— Но если вы решите открыться отцу, — продолжил Оливер, — и, возможно, уехать, я это пойму. Даже одобрю, наверное.
— Значит, вы обсуждали случившееся с Грином? — не слишком удачно сменила я одну неудобную тему на другую.
— Да. И он знает о том, что я сделал, вернее, пытался сделать, если вы об этом.
— Не сомневаюсь, — невесело усмехнулась я. — Знает, обид не держит, еще, небось, сказал, что на вашем месте сам поступил бы так же.
— Элизабет, — мужчина приблизился ко мне. Показалось, хотел обнять или взять за руку, но сдержался в последний момент. — Мне жаль, что вам пришлось столкнуться со всем этим так близко и болезненно, но еще после ранения лорда Эрентвилля я объяснял вам: эльфы неукоснительно соблюдают свои законы. Нам они могут быть непонятны, но это не означает, что в них нет смысла. Я говорил, эльфы, возможно, потому и выжили в изменившемся с появлением людей мире, что создали для себя эту жесткую систему правил. И не будь этих правил, единороги тоже почти наверняка погибли бы. Их ведь почти истребили в одно время, и сейчас осталось не так много этих существ. Но они остались. И иногда еще совершают чудеса. Но вероятность этих чудес все же ничтожно мала, чтобы полагаться на них в критической ситуации. Вы ведь и сами не были ни в чем уверены, иначе не просили бы у посла разрешения взять у единорога кровь. Разве не так?
Так. У него не было причин рассчитывать на чудо. Доктор все равно умер бы, как он полагал, а меня еще можно было спасти от гнева эльфов, которые в посольстве были на своей земле и в своем праве. Я понимала, что Оливер принял единственно верное решение, и было бы несправедливым по отношению к нему сыпать упреками или даже вспоминать лишний раз, но вчерашний день оставил мутный осадок в душе, и я еще не разобралась, кто виновен в том, что сейчас мне так мерзко — ректор, эльфы или же я сама.
— К слову, — нарушил затягивающуюся паузу Оливер, — доктор Грин принял приглашение лорда Эрентвилля быть на сегодняшнем приеме.
«В качестве новой почетной жертвы?» — хотела съязвить я, вспомнив о том, что на открытии праздничной декады эта роль была моей, но нашла силы смолчать на этот счет.
— Вы обещали мне разговор с отцом, милорд. Была бы благодарна…
Оливер без возражений вернулся к аппарату и продиктовал телефонистке номер. Дождавшись ответа, передал мне трубку и тактично вышел из кабинета, чтобы не мешать личной беседе. Хотя сама я подозревала, что беседа будет не настолько личной и все о тех же эльфах.
— Здравствуй, папа. Это я.
Забери меня отсюда, пожалуйста…
— Здравствуй, малышка. Снова ты дружественный народ обижаешь, — через сотни миль прилетела ко мне его улыбка. — Сначала корабль им сломала, теперь коня волшебного свела.
— Единорог — не конь, а магическое существо, — поправила я.
