— Единорог — не конь, а магическое существо, — поправила я.
— Вот-вот, — согласился родитель. — А корабль — летучий!
— Пап, скажи честно, эльфы достали тебя в столице, чтобы ты надавил на меня, и я пришла на их идиотское торжество?
Он обиженно вздохнул.
— Я хотел узнать, как ты там. Теперь понимаю, что плохо. И нет, меня не эльфы достали. Лорд Эрентвилль телефонировал вечером в частном порядке, но о приеме не заикался. Сказал только, что у меня чудесная дочь, будто я сам этого не знал. Потом объявился советник министерства иностранных дел… Но не бери в голову. Пошлю его куда подальше, если нужно.
— Не нужно, — усмехнулась я. — Я тут уже посла послала.
И не без гордости уточнила, куда именно: отец не целитель, можно называть вещи своими именами.
— Эм… лично? — кажется, забеспокоился он.
— Нет. Через милорда Райхона.
— А, ну, это не страшно. Уверен, твой ректор сумел передать посыл в самых любезных выражениях и без уточнения конечного пункта назначения. Элси…
— Да?
— Я могу быть у тебя через несколько часов.
— И что ты сделаешь?
Он снова вздохнул.
— Ничего. Просто побуду с тобой.
Это было бы здорово, но совсем не просто.
— Извини, малышка.
— За что?
— За то, что ничего не могу изменить в этом мире. Даже чудеса тут протоколируют, согласовывают в десятке инстанций и подшивают в архивные папки.
— Ты хочешь, чтобы я пошла на этот прием? — спросила я прямо.
— Если честно, я хочу, чтобы тебе опять было семь, и ты, как раньше, каталась бы на моей шее, а не на единорогах. А что касается приема — реши сама. Не хочешь — никуда не ходи. Будут докучать, сообщи мне. Отобьемся как-нибудь от великой славы, да? Могло ведь быть и хуже.
Тон последней фразы, как-то резко серьезный, выбивающийся из обычной полушутливой манеры, заставил насторожиться.
— Насколько хуже?
— Я знаком с лордом Эрентвиллем, Элси. И считаю его неплохим… неплохим эльфом. К тому же он сам отец. Думаю, он искренне сожалел бы, если бы ему пришлось передавать мне твой труп. А я сожалел бы, что не могу свернуть ему шею. Хотя, может, и нашел бы способ.
— Пап…
— Ничего, малышка, — не захотел слушать моих оправданий отец. — Все ведь обошлось. Но ты сильно рисковала, и я хотел бы понять, ради чего. Вернее, ради кого. Подобное не обсуждают по телефону, но в прошлую встречу ты рассказывала о человеке, которого…
— Это никак не связано, — прервала я его немного поспешно. — Я тебе говорила, что помогала доктору Грину в его работе. Вчера я поняла, что может помочь только единорог, и пошла в посольство. И ничем не рисковала, честно. Я знала, что он поможет. Это трудно объяснить, но единорог… мы общались очень близко, и я знала, что он не откажет…
— Он тебе не нужен.
— Что?
— Он тебе не нужен. Этот доктор. Потому что, прости за прямоту, он придурок, если верит в то, что ты мне сейчас сказала. А придурка можно найти и посолиднее, уж поверь, выбор богатейший. Только знаешь, из того, что я слышал о…
— Папа, пожалуйста. Я же говорила, что не стану обсуждать подобное.
— Прости, — сказал он после паузы.
— Не извиняйся. Это я должна просить прощения за то, что доставляю столько хлопот в последнее время. Постараюсь не делать больше ничего такого.
— Не ездить на единорогах? — в родительском голосе снова послышалась улыбка, немного натянутая, но не фальшивая.
— И не падать с летающих кораблей, — улыбнулась я в ответ. — А еще можешь успокоить своего иностранного советника, я пойду на этот прием. Там ведь будет настоящий эльфийский принц.
И не только принц. Но я запретила себе об этом думать.
Беседа с отцом оставила смешанные чувства, а впереди был еще разговор с Оливером, и я готовилась снова лгать…
Но не пришлось. Милорд Райхон сдержанно порадовался моему благоразумию, когда я сообщила о том, что решила принять приглашение лорда Эрентвилля, и предложил проводить меня в общежитие. Не порталом. Казалось, объяснений не избежать, но никто из нас не решился начать первым, и в итоге молчали всю дорогу. А у самого общежития нам встретился Саймон. Боевик прохаживался перед крыльцом. Увидев нас, неуверенно шагнул навстречу, и я с силой вцепилась в руку Оливера, едва удержавшись от того, чтобы скатать в ладони огнешар.
— Он настоящий, — уверенно сказал ректор. — И он не виноват в том, что преступник использовал его личину.
— Я знаю, — пробормотала я пристыженно.
Сама не ожидала от себя подобной реакции, но, видимо, понадобится немало времени, чтобы Саймон перестал ассоциироваться с событиями вчерашнего дня.
— Думаю, мистер Вульф хотел бы поговорить с вами, — объяснил Оливер, будто намерения боевика можно было истолковать иначе. — Увидимся вечером, Элизабет.
С этими словами он исчез, а я, глубоко вдохнув и приказав себе не дрожать, направилась к бывшему куратору.
Впрочем, искусственная улыбка того не обманула.
— Можете меня ударить, — разрешил он.
— Обязательно, — пообещала я. — Завтра, на тренировке.
Боевик посмотрел на меня с радостным недоверием.
— Вы придете?
— Если вы не отмените наши занятий.
— Нет, конечно, но… — он вдруг помрачнел. — Я подумал, что обстоятельства могут теперь измениться. Просто знайте, что я никогда не желал ничего плохого ни вам, ни доктору.
— Я это знаю, — поспешила заверить я.
— Спасибо.
Еще один разговор оставил горькое послевкусие.
А ведь еще не вечер, — подумала я с тоской, и пошла к себе, искать в шкафу достойное встречи с эльфийским принцем платье. Жаль, что у нас с Сибил разные размеры, а то бы я одолжила кое-что из ее гардероба. Хотя, если и дальше так пойдет, я заведу себе собственный страдательный наряд.
Глава 24
С Оливером мы не договаривались ни о чем подобном, но я отчего-то была уверена, что он встретит меня вечером, чтобы проводить на торжество. Все-таки я — почетная гостья, и негоже мне добираться до посольства пешком и без сопровождения.
Но когда я, при активном участии подруг, уже заканчивала сборы, появилась леди Каролайн.
Я не стала интересоваться, идея ли это ее отца или полуэльфийка взялась быть моей сопровождающей по личной инициативе, рассудив, что Кара — не самый плохой вариант из всех возможных. Куда лучше эльфийского кортежа и даже того же ректора.
— Вы умеете удивлять, Элизабет, — улыбнулась она вежливо-отстраненно, покончив со стандартными приветствиями.
Во внешности и манерах полуэльфийки снова не было ничего, что делало бы ее хоть сколько-нибудь похожей на задиристую Дикую Кошку, и от внезапного осознания, как много людей и нелюдей, включая меня саму, прячут за масками истинные лица, делалось одновременно и смешно и грустно.
