Кстати, если уж мы коснулись концлагерей, то стоит обратить внимание – нацизм калечил и уродовал психику не только немцев. Их жертв тоже! Сохранились воспоминания поляков, сидевших в Освенциме – не в лагере смерти, а в обычном, как его называли, «для арийцев». Их гоняли на тяжелые работы, но существовали и свои «радости». Иногда устраивались футбольные матчи, действовал даже публичный дом. Он был маленьким, 60 женщин принимали клиентов по непрерывному конвейеру. Талоны в публичный дом служили средством поощрения, а также внутрилагерной «валютой», наряду с сигаретами. За них можно было купить все что угодно.
Вопреки кинофильмам, где концлагерь переполнен эсэсовцами, немцев там было мало. Любой немец являлся для заключенных очень высоким начальством. Вся внутренняя администрация состояла из самих заключенных. Эти начальники, «капо», обладали значительными полномочиями. Они сами распределяли людей на работы, следили за порядком, наказывали провинившихся. Зачастую и на смерть посылали сами. В лагерь прибывали новые партии узников, их распределяли по баракам, но количество продуктов оставалось фиксированным. Поэтому старшины бараков сами принимали решения или даже совещались с другими заключенными – сколько человек и кого именно отбраковать в газовые камеры.
Те же газовые камеры с крематориями обслуживали не немцы, а узники. Для такой работы в лагерях смерти некоторым обреченным временно сохраняли жизнь. Они трудились вовсю, умерщвляя товарищей по несчастью, только бы оттянуть собственный конец. А жестокостью нередко превосходили немцев. Злились на свою судьбу и срывали эту злость на других. В общем, нацисты создавали жуткие механизмы, которые начинали функционировать сами по себе. Оставалось только контролировать и регулировать их. И всей мировой империи нацистов предстояло стать подобным механизмом. Наверху – недосягаемые хозяева, полубоги. Пониже – те, кого хозяева допустили быть их помощниками. А внизу – «недочеловеки». Из них можно и нужно набирать слуг, которые помогут властвовать над себе подобными и уничтожать себе подобных. И самую грязную «работу» постепенно перекладывали на слуг.
А конвейеры смерти не останавливались. Со временем они совершенствовались, создавались новые. В августе 1942 г. Гиммлер посетил Минск, и у него взыграли извращенные комплексы. Он пожелал лично посмотреть массовый расстрел. О слабостях рейхсфюрера здешние эсэсовцы знали – отобрали сотню заложников, чтобы среди них было побольше молоденьких женщин. Вывели раздетыми под дула автоматов. Но когда люди забились в муках, а две девушки, обливаясь кровью, стояли и не падали, Гиммлеру стало дурно. По словам группенфюрера СС Бах-Зелевского, он «сомлел, как заурядный интеллигент».
После этого рейхсфюрер издал приказ – обосновывал, что участие в подобных экзекуциях может дурно повлиять на психику немецких солдат, нарушить их половые функции. Для истребления неугодных внедрялись другие способы – «газенвагены» (машины-душегубки), газовые камеры. А для расстрелов стали шире привлекать формирования из советских граждан: «Остгруппен», полицаев. Особенно рьяными исполнителями оказались украинские полицаи. Из них составили отряды охранников и палачей для специализированных лагерей смерти – Белжеца, Треблинки, Вользека, Собибора.
К созданию высокоразвитой индустрии смерти приложили руку и германские инженеры, техники, конструкторы. Когда был объявлен конкурс на строительство крематориев в Освенциме, поучаствовать в нем нашлась масса желающих. Выиграла компания «Топф и сыновья», специализирующаяся на поставках отопительной аппаратуры. По данному поводу была обнаружена обширная переписка, причем назначение конструируемых систем отнюдь не скрывалось. Фирма писала в Освенцим: «Мы подтверждаем получение вашего заказа на 5 тройных печей, включая 2 электрических подъемника для поднятия трупов и 1 запасной подъемник. Заказ включает также установку для загрузки угля и устройство для транспортировки пепла…». А другие фирмы были рады урвать контракты на строительство и оборудование газовых камер.
Словом, можно себе представить обычную атмосферу конструкторского бюро. Инженеры на технических совещаниях спорят, какой запас прочности придать каким-нибудь штырям для подъемников. Роются в справочниках конструкционных материалов, советуются с технологами, как будут влиять температурные условия, насколько опасны человеческий жир и пепел с точки зрения коррозии. Находят оптимальные решения. Обстоятельные чертежницы и вертихвостки-машинистки готовят проектную документацию, клерки пересылают ее на производство. Специалисты фирм-изготовителей приезжали в лагеря, участвовали в монтаже и отладке систем, присутствовали при испытаниях. Уточняли режимы эксплуатации, писали акты приемки и свои инженерные отчеты с указанием выявленных недостатков, предложениями по усовершенствованию.
Изготовление смертоносного газа «Циклон-Б» находилось в ведении концерна «ИГ Фарбениндустри» (с которым благополучно поддерживала картельные связи американская «Стандарт ойл оф Нью-Джерси»), Патенты на производство этой отравы получили у концерна фирмы «Теш и Штабенов» в Гамбурге и «Дегеш» в Дессау. Ну кому же не хотелось урвать кусочек от пирога? Берлинская компания «Заводы Дидье» боролась за контракт на поставку печей для сжигания трупов в Белградском лагере. С ней соперничала фирма «С. Н. Кори», которая уже построила 4 печи для Дахау и 5 для Люблина. Она писала в хозяйственное управление СС: «Ссылаясь на наши устные переговоры относительно поставки оборудования упрощенной конструкции для сжигания трупов, мы настоящим представляем чертеж наших усовершенствованных кремационных печей, действующих на угле, которые до сих пор полностью удовлетворяли заказчиков».
Контракт на изготовление «автомобилей 3» – «душегубок» – получила автомобильная фирма «Заурер». Несколько фабрик поставили на конвейер производство дубинок для лагерных надзирателей, плетей, хлыстов. А Данцигский технологический институт занялся проблемами «утилизации» человеческих тел. После ряда экспериментов составлялись заключения: «Человеческая кожа, лишенная волосяного покрова, весьма хорошо поддается процессу обработки, из которой, по сравнению с кожей животных, можно исключить ряд дорогостоящих процессов». Жир рекомендовался для производства мыла. Для этого был изобретен специальный котел с электрическим подогревом и выработан оптимальный рецепт: «12 фунтов человеческого жира, 10 кварт воды и от 8 унций до фунта каустической соды… все кипятится в течение 2–3 часов и затем охлаждается… После остывания сваренную массу выливают в обычные, привычные публике формы, и мыло готово».
В общем, уничтожение людей ставилось на широкую промышленную основу, вплоть до полезного использования трупов. Начальник административно-хозяйственной службы СС обергруппенфюрер Поль издал приказ, чтобы ничего не пропадало понапрасну. В концлагерях у обреченных женщин распорядился даже обрезать волосы длиннее 5 см. Из них начали изготовлять особые стельки для моряков-подводников. Об этом узнало железнодорожное ведомство и тоже заказало для своих служащих. Волос было много, на всех хватало. Некоторые лагеря додумались продавать пепел сожженных в качестве сельскохозяйственных удобрений – и германские фермеры его покупали! Удобрение хорошее, продают дешево, отчего ж не купить?
Человеческие жизни могли представлять ценность и для научных исследований. О медицинских опытах над людьми первыми заговорили ученые с мировыми именами – министр здравоохранения Италии Конти и профессор Шиллинг. Они возглавляли малярийную комиссию при Лиге Наций и обратились к Гиммлеру, предложили провести на заключенных исследования по разработке лекарств и прививок против малярии. Рейхсфюреру СС идея понравилась. Эксперименты по заражению людей малярией развернулись в Дахау – из-за того, что рядом были медицинские кафедры Мюнхенского университета.
Работу признали весьма полезной, и спектр исследований стал расширяться. К этому времени гиммлеровское общество «Аненербе» разрослось до 50 крупных институтов. Рейхсфюрер СС подгребал под себя самые престижные темы – разработки новейших систем вооружения, ракет, радиоэлектронного оборудования, ядерных устройств. Медицинское же поприще стало особенно благодатным. Ведь под эгидой СС соединились лучшие ученые и карательные органы. Миллиардеры из «кружка друзей рейхсфюрера СС» обеспечивали финансирование. Все это вместе позволило проводить такие исследования, которые нигде больше были не возможны!
Развернулись программы по изучению воздействия на людей отравляющих веществ, по заражению тифом и гепатитом, по искусственному загрязнению ран и провоцированию гангрены, по пересадке костей. По заявкам люфтваффе в лице фельдмаршала Мильха начались исследования по влиянию на организм низкого давления – подопытных сажали в барокамеры и откачивали воздух. А в северных морях, у берегов Норвегии, сбитые германские летчики нередко падали в воду. Поэтому люфтваффе заказали изучить переохлаждение в ледяной воде, различные методы отогревания и возвращения в жизни.
