— Да, друг, обещаю тебе, — сказал Жак решительным тоном. — Хорошо так, кавалер? — прибавил он потом.
— По крайней мере, гораздо лучше. Теперь поспешим закончить все приготовления; мне хочется поскорее выбраться из этого дома.
— Мне кажется, что мы готовы.
— Еще не совсем.
— Чего же еще недостает?
— Ты увидишь. Отвори последний шкаф направо…
— Этот?
— Да. Что ты видишь там?
— Оружие всякого рода: пистолеты, ружья, карабины…
— Возьми две пары пистолетов самого малого размера и положи их на стол… Теперь посмотри, что лежит на верхней полке.
— Жестяные ящики и деревянные чашки.
— В ящиках порох, в чашках пули… принеси сюда чашку и ящик. Взгляни, нет ли там пороховницы?
— Есть две роговые, оправленные в серебро.
— Наполни их порохом, положи одну себе в карман, а другую подай мне; возьми также дюжину пуль, а я пока заряжу твои и мои пистолеты.
Минуты через три Рауль и Жак спрятали заряженные пистолеты под платье. Таким образом, не берясь за шпагу, они могли располагать жизнями четырех человек. Рауль засунул задний карман кожаный мешок, наполненный золотом, и сказал:
— Вот теперь мы совсем готовы… пойдем.
— Куда?
— Я сам еще не знаю… Прежде всего надо выйти отсюда, а выбравшись на свободу, мы придумаем.
— Друг, еще один вопрос: если нас вздумают арестовать, что надо делать?..
— Стрелять в упор. Следовательно, мы успеем размозжить головы четверым.
— А потом?
— Обнажить шпаги, проложить, если можно, дорогу и убежать.
— А если бежать не удастся?..
— В таком случае надо умереть, защищаясь сколько будет силы. В выборе между Бастилией и смертью нечего колебаться. Все-таки я предпочитаю смерть.
— Понял и буду следовать твоему примеру, друг.
— Пойдем же.
— Иду, друг, иду…
Рауль вышел из комнаты Магов в переднюю и осторожно растворил дверь, которая вела на лестницу. Лестница была пуста. На дворе Рауль и Жак встретили хозяина гостиницы «Царь Соломон» Самуила. Этот старый, маленький, тщедушный и плешивый жид, не заметивший, чтобы в его гостиницу входили два солдата, которые теперь были у него перед глазами, взглянул на Рауля и Жака с глубоким удивлением и уже хотел было обратиться к ним с грубой бранью, но не успел. Рауль остановился перед ним к, не произнеся ни одного слова, сделал масонский знак. Как только старик увидел этот знак, он тотчас сорвал со своего обнаженного черепа бархатную шапочку и, поклонившись низко, как только мог, пропустил господина и слугу. Рауль прошел по двору тяжелой походкой старого солдата. Жак шел за ним, подражая ему как умел.
У ворот Рауль остановился и, крутя правой рукой свой длинный ус неподражаемым жестом, быстро и осторожно осмотрелся по сторонам. Однако физиономия его не потеряла в эту минуту выражения глубокого равнодушия. Осмотр этот совершенно успокоил кавалера. Он не увидал никого, кроме озабоченных делами граждан или мирных прохожих: одни спешили туда, куда призывали их дела, другие прогуливались, как гуляют в Париже — без цели, только затем, чтобы убить время. Улица была свободна. Очевидно, шпионы не подозревали существования тайного прохода, соединявшего оба дома.
Рауль сделал знак Жаку и, взяв его под руку, пошел по улице, напевая веселый куплет, хотя сердце его разрывалось от тоски. Скоро дошли они до набережной, и Рауль прошел Новый мост, не замедляя своей воинственной и твердой походки. Жак рассудил, что может воспользоваться правом, которое давала ему дозволенная фамильярность;
— Друг, — спросил он. — Куда мы идем?
— На улицу Круассан, — отвечал Рауль. — Кажется, там мы не встретим опасности, по крайней мере сегодня… мне нужно подумать с час, со спокойной головой, прежде чем я решусь на что-нибудь…
XXXII. Улица Круассан
Мы уже знаем, что Рауль — под чужими именами — имел таинственные квартиры почти во всех кварталах Парижа. Мы уже были в его квартире на улице Круассан в то время, когда он велел отнести туда бесчувственного дона Реймона Васкончеллоса. Эти квартиры Рауль по большей части с умыслом избирал в таких домах, где не было привратника. Притом он всегда устраивал так, чтобы они могли отворяться снаружи только посредством механизма, тайна которого была известна ему одному. Итак, Рауль имея все причины на свете думать, что самым искусным сыщикам из полиции регента долго пришлось бы обыскивать Париж, прежде чем удалось найти эту квартиру, в которой он не бывал и двух раз в год. Поэтому кавалер, добравшись до этого уединенного места, мог считать себя в совершенной безопасности, по крайней мере, на несколько часов.
Войдя а комнату, он упал на стул, закрыл лицо руками и начал размышлять. Куда отчаяние могло увлечь Жанну? Где отыскивать ее? Какие употребить средства, чтобы иметь, по крайней мере, возможность напасть на след ее? Вот такие вопросы задавал себе Рауль; вот проблемы, разрешения которых он отыскивал с жаром. И чем более мысль его углублялась в эти бездны сомнения и неизвестности, тем более он примечал, с подавляющей печалью, но не теряя мужества, что блуждал в непроходимом лабиринте, в котором, за недостатком спасительной нити, мог заблудиться совершенно.
В самом деле, Жанне не у кого было укрыться; у нее не было приятельницы, у которой она могла бы попросить убежища… Где же была она?.. Правда, некоторые монастыри оказывали скромное гостеприимство всем несчастным, всем отчаявшимся, но если в настоящую минуту для Рауля существовало что-то невозможное, так это именно вход в монастыри. Так как теперь он сам был принужден скрываться, подобный поступок легко выставил бы его наружу; притом, если бы даже он и захотел подвергнуться риску почти верного ареста, то какое право он имел требовать Жанну де Шанбар, которую обманул таким недостойным образом и в отношении которой не мог загладить своего преступления? Кроме того, в ушах и в сердце Рауля каждую минуту раздавались страшные слова, произнесенные молодой женщиной и переданные ему Жаком. Он помнил, что она сказала:
«Если бы он умер, я могла бы еще жить…»
Стало быть, Жанна решила умереть. Может быть, в этот самый час, когда Рауль отыскивал средства найти ее, она была уже мертва! Напрасно Рауль силился прогнать эту ужасную мысль — она беспрестанно возвращалась к нему, со странной настойчивостью, и окончательно расстроила его мысли.
«Если я останусь в таком бездействии еще на один час, — думал Рауль, — я сойду с ума!»
И чтобы избавиться от этого нового несчастья, которое казалось ему неизбежным, Рауль решился тотчас же приняться за дело… Очевидно, он должен был действовать наудачу, потому что не имел никаких данных, которые мог бы принять за основание в своих поисках.
