— Пойдем, друг мой, — сказал он вдруг Жаку, вставая, — пойдем отыскивать ее…
Где же, кавалер? — спросил слуга, испугавшись лихорадочной восторженности, которая была ясно видна на лице его барина.
— Везде, — отвечал Рауль.
Жаку пришлось удовольствоваться этим ответом, несмотря на всю его неопределенность, и верный слуга последовал за своим барином.
Мы не станем входить в подробности бесчисленных и не имеющих никакого результата поисков, которые господин и слуга предпринимали в этот вечер и в два следующие дня. Они обегали весь город, и Рауль раз по двадцати в час обращался с разными вопросами к лавочникам, сидевшим у своих лавок, к посыльным, стоявшим на углах улиц, к нищим, протягивающим руки, к фиглярам, собиравшим вокруг себя праздную толпу. Всем Рауль описывал Жанну и спрашивал, не видали ли молодую женщину, имевшую эти приметы. Никто не смеялся кавалеру в лицо, потому что его длинные усы, длинная шпага и воинственная физиономия каждому внушали уважение; но когда он проходил — лавочники, фигляры, посыльные и нищие следовали за ним глазами и, пожимая плечами, говорили:
— Сумасшедший!..
На второй день Рауль от беспокойства о Жанне позабыл даже об угрожающей опасности и довел свою беззаботную отвагу даже до того, что воротился в гостиницу «Царь Соломон», чтобы расспросить Самуила, как расспрашивал многих. Самуил знал не более других. Жанна не показывалась, а полиция, открыв тайный проход, который вел в комнату Магов, обыскала гостиницу, но не нашла ничего.
Вечером на второй день Рауль воротился на улицу Круассан, разбитый усталостью и опечаленный неудачей.
— Мы не можем продолжать жить таким образом, — сказал он Жаку, — в сто раз лучше умереть, чем страдать так, как я страдаю эти два дня… Но, кажется, наконец мне удалось найти средство кончить все так или иначе…
— Какое средство, кавалер?..
— После узнаешь; в настоящую минуту нам нечего входить в бесполезные подробности; у нас есть другое дело…
Рауль вынул мешочек с деньгами и отсчитал пятьдесят луидоров.
— Возьми это золото, — сказал он Жаку.
— Что мне с ним делать? — спросил Жак.
— Не знаешь ли ты где-нибудь поблизости человека, у которого можно было бы нанять лошадей?
— Знаю, кавалер.
— Ступай же к этому человеку, дай ему сумму, какую он потребует в обеспечение, вели оседлать двух самых лучших лошадей и приведи их сюда. Много времени тебе потребуется?
— Договориться с хозяином мне недолго, но пока конюхи будут, по обыкновению, лениво седлать лошадей, так с час пройдет…
— Хорошо. Теперь четверть девятого; в четверть десятого я выйду…
— Вы меня найдете перед воротами; я сделаю вид, будто прогуливаю лошадей.
Жак вышел. Рауль тотчас же отворил гардероб и совершенно переоделся. Он смыл с лица смуглый цвет и стер морщины, сохранив, однако, усы. Штиблеты он заменил сапогами со шпорами, а мундир старинного покроя чопорным бархатным охотничьим кафтаном. Вместо солдатского палаша он надел щегольскую шпагу. Кавалера легко было узнать в этом костюме, но так как наступила ночь и он выезжал из Парижа, то опасность была невелика.
Окончив эти приготовления, молодой человек взглянул на часы. Они показывали девять часов. Он подождал еще несколько минут. Посреди улицы, в двадцати шагах от ворот дома, он увидал человека с двумя лошадьми. Он подошел к нему и шепнул:
— Это я, Жак.
Схватив за узду одну из лошадей, Рауль быстро вскочил в седло. Жак тотчас же последовал его примеру.
Заметив новое и внезапное превращение своего барина, Жак с величайшим трудом удержался от возгласа удивления.
— Хороши эти лошади? — спросил его Рауль.
— Лучшие в конюшне. Чтобы уговорить хозяина дать мне их, я должен был оставить ему пятьдесят луидоров, и то он насилу согласился. Я не утверждаю, что эти лошади чистокровные, но кажется, достаточно сильны. Мне кажется, что на них без труда можно сделать двенадцать лье до утра.
— Больше и не нужно, — сказал Рауль, пришпорив свою лошадь, которая побежала ровной и спокойной рысью.
XXXIII. Взлом и приступ
План Рауля был очень простым. Может быть, он и не представлял большой возможности достигнуть успеха, но все-таки это была ветвь, за которую молодой человек мог еще ухватиться среди крушения своих надежд. Он хотел отправиться в замок Ла~Бом, который уже известен нашим читателям под названием Проклятого Замка, созвать своих сообщников и, пользуясь той властью, которую передала ему бедная королева Эмрода, отправить их в Париж с обещанием огромной награды тому, кто отыщет следы пропавшей Жанны.
Почти все фальшивомонетчики были прежде разбойниками и находились в хороших сношениях с низшими агентами полиции, которые в ту эпоху набирались из числа умных преступников, покупавших безнаказанность ценой будущих заслуг. При содействии всех этих людей — содействии деятельном, потому что за него будет дорого заплачено, — очевидной была возможность ухватиться за конец ариадниной нити, напрасно отыскиваемой до сих пор. Жак, которому барин сообщил свой план, нашел, что мысль очень хороша.
Между тем всадники выехали из Парижа, проехали Нантер, в котором родилась святая Женевьева, покровительница Парижа, и в котором в наше время продают пирожки, не совсем свежие, и увенчивают девушек, не совсем добродетельных; потом спящий Рюель, этот почти королевский замок, над которым еще парила страшная и всемогущая тень великого кардинала. Они проскакали мимо леса, который впоследствии должен был уступить место Мальмезонскому парку. Мельмезон! тихое жилище доброй и очаровательной императрицы, которая оставила после себя одни только сладостные и трогательные воспоминания! Они достигли Буживаля, в котором тогда еще не смотрелось в спокойные воды Сены такое множество грациозных и кокетливых вилл.
Все это время всадники ехали крупной рысью; но, проехав последние дома Буживаля, Рауль придержал лошадь за поводья, и послушное животное тотчас замедлило свой шаг. Жак, державшийся до сих пор в почтительном отдалении, предположил, что барин хочет говорить с ним, и в две секунды очутился возле него.
— Друг мой, — сказал ему Рауль, — не знаешь ли ты другой дороги на Сен-Жермен?
— Нет, кавалер, — отвечал Жак, — не знаю…
— Тем хуже! — прошептал Рауль.
— Позвольте спросить, почему вы желаете ехать по другой дороге?
— Разве ты не понимаешь, — сказал молодой человек тихо, — что в ту минуту, когда мы будем проезжать мимо Маленького Замка, мимо Жанны, сердце мое разорвется?
— Не теряйте мужества, кавалер, — пролепетал Жак, — не отчаивайтесь, вы найдете мадам…
— Ты так думаешь?
